– Кто эти люди? – спросила она. – Можно нам узнать?

– Ну конечно. Они уже про вас знают из больничных записей.

– Вы же сказали, что роддом больше не существует, – взвился Бэд.

– Его продали, а вся документация была передана в больницу имени Вильсона. Их фамилия Кроуфильд. Они владельцы универсального магазина. Артур и Маргарет Кроуфильд. Когда-то они жили здесь, но несколько лет назад продали здешний филиал, оставив за собой лишь основной магазин, расположенный напротив здания законодательного собрания. Вы, наверное, в нем бывали.

Бэд нахмурился, отчего на переносице образовалась прямая красная линия.

– Кроуфильд? Вы хотите сказать, что они… они же не…

Маккензи пристально посмотрел на него.

– Не что? Евреи? Да, они евреи.

– Ну и ну. Вы не только приходите к нам с абсолютно неправдоподобной историей, что само по себе оскорбительно. Теперь вы наносите нам новое оскорбление. Евреи! Какой позор!

Бэд с трудом выговаривал слова. Он снова плюхнулся в кресло. «Его, пожалуй, удар хватит, – подумала Лаура, – но я не могу позволить себе распускаться». И ей вдруг показалось, что несмотря ни на что она сумеет справиться с этой катастрофой. Как-нибудь да сумеет. Тома необходимо защитить.

– Вы сказали, мистер Маккензи, что тот другой мальчик, Питер, был болен.

И снова она встретилась с ним взглядом и снова увидела сочувствие в карих глазах.

– Да, чуть ли не с рождения. Вернее сказать, с самого рождения. У него был цистофиброз.

У нее опять громко и учащенно забилось сердце, словно готово было выпрыгнуть из груди. Цистофиброз. И мальчик на фотографии был похож – да, да, был похож – на Тимми. Она все же заставила себя задать следующий вопрос:

– И что с ним стало? Я имею в виду, как он сейчас?

– Он умер, миссис Райс. Умер три месяца назад.

ГЛАВА 2

– Не знаю, как это тебе удается, – сказала Маргарет Кроуфильд. – Носишься по всему штату в связи со своей предвыборной кампанией, а теперь на тебя свалилось и наше дело. Ты, должно быть, совсем измотался.

– Я люблю активную деятельность, – ответил, улыбаясь, Маккензи.

В Маргарет он ощущал какую-то крестьянскую силу, которая ему импонировала. Конечно, слово «крестьянский» плохо вязалось с женщиной, в которой все – от уложенных в модную прическу вьющихся черных волос до алых босоножек на ногах – было образцом элегантности. Но телосложение у нее было крепким, а весь вид свидетельствовал о долготерпении, несвойственном горожанам. Бывая у Кроуфильдов, он каждый раз завидовал Артуру, думая, как же хорошо быть женатым. Но сам тем не менее до сих пор так и не женился.

– Итак, ты был там вчера, – с легким оттенком нетерпения сказал Артур. – И?..

– И, как я сказал тебе по телефону, полагаю, что это и есть нужные нам люди.

– Почему, Ральф? – поспешила задать вопрос Маргарет. – Из-за косвенных улик? Потому что их ребенок был единственным, помимо нашего, новорожденным мальчиком в послеродовом отделении?

– Это, конечно, немаловажный фактор. Но есть и еще кое-что. Миссис Райс была поражена, когда я показал ей фотографию Питера. Это было очевидно. И она сказала мужу, что Питер похож на Тимми.