и, в ограждение разрушаемого им благосостояния жены своей и двух малолетних детей, устранить его от права распоряжения своим имуществом и сдать оное в опеку благонадежным людям..."

Молчанов (перебивая). Что? что такое?

Князев. В опеку. В опеку тебя приговорили,

Молчанов. Нет! Этого не может быть!

Князев (сося пастилку). Ну да, не может.

Молчанов. Да где ж был этот суд?

Князев. Вот видишь, за руганьем-то ты не видел, как и овин сгорел.

Молчанов. Тут разговоры одни шли.

Князев. А разве в чем же суд, как не в разговоре? Ты все парламентов смотришь; а у нас это просто.

Молчанов (перебивая). За что же, господа!.. За что в опеку? Помилуйте! мне тридцать лет...

Князев (ворочая во рту пастилку). Хотя б и триста; а мир тебя ребенком признал.

Молчанов. Господа!

Все тупятся и смотрят на Князева.

Фирс Григорьич! За что ты целый век меня преследуешь? Пусти меня на волю - я уйду! Или ты, может быть, униженья моего хотел?.. (Падает перед ним на колени.) Смотри, я здесь при всех перед тобою на коленях... прости меня... прости меня... в моей перед тобою невинности! прости! (Кланяется в землю.)

Князев (проглатывая конфетку). Вот так-то бы давно, сынок! Не гордыбаченьем у старых людей берут, а почтением. А вы все, молодость, цены себе нынче не сложите. Мы, дескать, честь свою и гордость выше всего ставим; а все это вздор, ваши и честь и гордость! Пока лафа вам - ходите, как павы, хвост раскинувши, а сунет вас клюкою хороший старичок - и поползете жабами. Нехорошо так, друг!.. Ведь вот теперь смирился пылкий Шлипенбах - стоишь передо мною на коленях, и в этом умный человек тебя не покорит. Ты знаешь, перед кем стоишь; не пню почтенье отдал. (Кладя ему на голову руки.) Ну, бог тебя простит. Теперь вот попроси людей, чтобы тебя простили за грубости.

Молчанов. Простите. Я себя не помнил!

Все (разом). Бог простит.

Князев. Нельзя так, друг, не помнить. Ну да уж это прощено. (Минутке.) Читай, Минутка!

Минутка. "И опекунами к имению Молчанова назначить жену его Марью Парменовну и с нею вместе соопекуном отца ее, купца Пармена Мякишева; а как сей Мякишев на сходе от такой обязанности отказался, то вместо его (откашлявшись) поручить сию должность с полною за целость имущества ответственностию

Молчанов встает с колен и остро смотрит на Князева.

купцу Фирсу Григорьевичу Князеву". Иван Максимыч, подпишитесь, что вам объявили! (Подает Молчанову перо.)

Молчанов (не принимает пера и вовсе не замечает Минутки). Ты! ты!., ты мой опекун! (Бросается с азартом на Князева. Общее движение в защиту Князева.)

Князев (поднимая палочку против лица Молчанова и позируя). Иван Максимыч, не шали!.. У нас, дружок, для этаких хватов есть упокойчик темненький, в смирительном. (К обществу решительно.) С согласия моей соопекунши, сегодня объявляю всем словесно, а завтра пошлем в газетах напечатать, чтобы Молчанову ни от кого никакого доверия не было и никаких его долгов, ни векселей и ни расписок мы принимать не будем.

ЯВЛЕНИЕ 14

Те же и Анна Семеновна.

Анна Семеновна. Господа, прошу покорно закусить! (Все кланяются.)

Князев (спокойно). Адмиральский, господа, ударил. Пора и закусить. (Уходит. За ним уходят все, оставляя в комнате Дробадонова и Молчанова.)

Молчанов. Калина Дмитрич! что ж это?

Дробадонов. А ты б поболее бесился.

Молчанов. Неужто ж это не во сне, а вправду?

Дробадонов (окончив пришивание, закалывает в спинку кресла иголку). Да, Фирс Григорьич молодец! И не один я его похвалю, а и черт, и тот его похвалит. (Идет к дверям, куда все вышли во внутренние покои.) Пойду смотреть, как запивает мир, поевши человечины.

Молчанов (останавливая его восклицанием). Калина Дмитрич!

Дробадонов (оборотясь). Что?

Молчанов. И ты... и ты..