Ибо на пороге стоял молодой, очень красивый человек с прекрасно очерченным, но капризным ртом, вьющимися каштановыми волосами и глубоко посаженными выразительными серыми глазами.

– О, – только и сказала она.

– Вы, должно быть, мистер Олленбах? – чувствуя ее смущение, мягко вмешался Гидеон.

– Нет. Да. Я хочу сказать, что я муж Фелисити, но моя фамилия Уэстлейк. И у Фелисити была бы такая же, если бы она не считала, что моя фамилия недостаточно хороша для нее.

Наступила короткая неприятная пауза.

«Какая дрянь, – подумала Лора. – Позорить жену перед совершенно незнакомыми людьми. Будь я на месте Фелисити, быстро бы велела этому клоуну убираться куда-нибудь подальше».

Гидеон, однако, воспринял едкие заявления более профессионально.

Было очевидно, что тут кроется затаенная злоба к жене за ее преуспевание в жизни, подумал Гидеон с долей цинизма. Это означает, что сам молодой человек не добился успеха в собственной деятельности. Гидеон подумал, что он рабочий, но быстрый взгляд на его руки опроверг это предположение. К тому же он еще и пьет, заметил Уэллес, налицо все характерные признаки.

– Ваша жена дома? – вежливо осведомился Гидеон, избегая называть ее Олленбах.

Не было смысла и дальше вызывать его враждебность.

– Конечно, дома. Только скоро она отправится на «фабрику мозгов».

Гидеон, довольно хорошо знавший колледж доктора Олленбах, подумал, как бы отнесся декан этого почтенного заведения к такому названию – «фабрика мозгов»?

Лора вошла в дом первой и огляделась. Красивая люстра, подлинный хрусталь. Несколько хороших картин, но ничего выдающегося. Венецианское зеркало.

Все вместе производило впечатление. Однако ничего лишнего. С деньгами, предположила Лора, в семье было туго. Но хозяева не хотели, чтобы кто-нибудь догадывался об этом. Интересно.

Гидеон же, напротив, лишь мельком взглянул на обстановку. Его внимание было устремлено на красивого молодого человека, который с явно наигранной любезностью ввел их в уютный кабинет, служивший одновременно библиотекой и комнатой для занятий. Большое окно выходило в обширный сад.

– Флик! К тебе гости.

Доктор Фелисити Олленбах сидела на большом кожаном диване. Она медленно поднялась и с недоумением смотрела на вошедших.

– Профессор Уэллес. Мисс Ван Гилдер. Как приятно.

– Уэллес? – раздался резкий, неприятный возглас Клайва Уэстлейка.

Гидеон перевел взгляд со своей коллеги на ее супруга и вдруг заметил большую разницу в возрасте между ними. Неожиданно ему стало жаль Фелисити. И тут же он испытал стыд за себя.

Кто он такой, чтобы сразу же делать выводы?

– Так это вы тот самый везунчик, который получил премию, – сказал Клайв, покачнулся и плюхнулся на диван.

Что-то в его развязных неуверенных движениях поразило Лору. Еще не было и девяти утра, а этот человек уже был пьян!

Атмосферу в комнате можно было сравнить лишь с омерзительным липким густым туманом в промышленном районе.

– Да, я получил премию Ван Гилдера, – спокойно подтвердил Гидеон.

Он смущенно взглянул на свою коллегу.

В ее глазах Уэллес увидел боль и тревогу, хотя она всеми силами старалась это скрыть.

И снова жалость к ней охватила Гидеона.

– Извините, я, очевидно, неудачно выбрал время для визита, – сказал он и неловко попятился к двери.

Впервые после того, как он отправился в этот крестовый поход, Гидеон начинал понимать, что влечет за собой расследование такого щекотливого дела, как кража. Оно не состоит лишь из улик и дедукции. Это копание в грязном белье людей.

Лора бросила на Уэллеса быстрый взгляд, полусердитый-полулюбящий.