Шварцрабэ приподнял бровь.

– Судебном разбирательстве? – осведомился он. – Простите, но разве я обещал вам судебное разбирательство? Я лишь сказал, что ваши действия получат надлежащую оценку. Ваши показания уже зафиксированы надлежащим образом. Так что ваше дальнейшее участие в процессе не является обязательным.

Гримберту показалось, что «Вопящий Ангел» сейчас выстрелит. Что гниющие скрюченные пальцы уже тянутся к гашетке и через долю секунды ослепительный сполох уничтожит крошечную человеческую фигурку, разметав ее в клочья…

– Сир Гримберт, – окликнул его Шварцрабэ, – будет лучше, если вы сейчас понизите уровень освещения в своем визоре. Мне бы не хотелось повредить ваши глазные нервы, приятель.

Изображение в визоре «Судьи» послушно потускнело. Гримберт сделал это машинально, хоть и не знал зачем. Просто в голосе Шварцрабэ было нечто такое, что не позволяло отнести его слова к пустяковой просьбе или формальности. Но задать вопрос он не успел. Потому что где-то высоко-высоко над Грауштейном полыхнула короткая вспышка.

Это было похоже на каплю солнечного света, сгустившуюся до такой степени, что материя кругом испарялась от невероятного жара. Эта капля обрушилась, пробив серое небо над островом, и на какой-то миг, кажется, даже Сарматский океан попытался отхлынуть в стороны с ее пути. Она падала как-то странно, то ли неимоверно долго, то ли невероятно быстро, Гримберт сам не мог понять. Мог лишь проследить взглядом ее траекторию, последняя точка которой вдруг оказалась где-то рядом, там, где еще можно было различить залитую ярким светом громаду «Вопящего Ангела».

Возможно, это архангел спускается вниз, подумал Гримберт. Долго смотревший на царящую внизу несправедливость, он наконец не выдержал и устремился к грешной земле, держа свой пылающий, сотканный из гнева Господа, меч…

А потом визор погас сам собой.

* * *

Сперва ему показалось, что его зрительные нервы и верно сожжены – плотная темнота окружала его со всех сторон. Но темнота эта оказалась короче летней ночи. Она стремительно светлела, и Гримберт с опозданием понял, что зрительные нервы в порядке. Просто «Серый Судья» позаботился о своем хозяине, на время отключив сенсоры.

Шварцрабэ стоял на прежнем месте, а вот «Вопящий Ангел» исчез. Уж не вознесся ли приор Герард живым на небо? Гримберт взглянул в небо и обнаружил в густом облачном покрове крохотное отверстие сродни чернильному пятну. Неужели в самом деле спустившийся архангел взял доспех Герарда в объятия и…

– Плазма, – Шварцрабэ удовлетворенно кивнул, глядя куда-то в сторону. – Чертовски большой перерасход энергии, но температура выше, чем в адских котлах. Иногда мне кажется, что сатана должен быть благодарен Святому престолу – в конце концов, иногда мы действительно берем на себя часть его работы.

Гримберт сообразил бросить взгляд туда, куда тот смотрел, и обнаружил в гранитной мостовой Грауштейна глубокий котлован, все еще исходящий паром. Температура, образовавшая его, была столь чудовищна, что камень спекся с песком, образовав по краю что-то вроде непрозрачного грязно-серого кварца. Внутри котлована можно было разглядеть светящуюся малиновым жижу, на поверхности которой медленно кружились бесформенные обломки. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять: эта лужа расплавленного металла – все, что осталось от приора Герарда и «Вопящего Ангела».

Правая рука Гримберта непроизвольно дернулась, будто хотела рефлекторно осенить его крестным знамением. Но, скорее всего, это было просто судорогой.

– Это… Это ведь небесный огонь?

– У него много названий, приятель, – мягко улыбнулся в ответ Шварцрабэ.