И точно, как выяснилось путем личных наблюдений, двое были определенно матерые, а вот третий — несомненный щенок, на фоне двух крепких бородачей смотревшийся блекло. Нет, конечно, не впервые в жизни вышел он на подобную туристическую прогулку, и оружие держит умело, но все равно, стажа разбойного у него по сравнению с двумя матерыми — кот наплакал. Вот и славненько. Хорошо, когда есть слабое звено…

Диспозицию полковник обрисовал кратенько, больше жестами, чем словами, команда у него была не из первогодков, сами все умели и понимали досконально.

Местом встречи определили обширную поляну, примыкавшую к негустому лесочку. Троица не могла эту поляну не пересечь, а вот «комитет по встрече» как раз мог скрытно перемещаться в упомянутой «зеленке» и занять позиции именно там, чтобы встретить качественно и не размениваться на долгое, прочувствованное общение. Война, которую они вели, изначально лишена всякого благородства, упоминание о рыцарских законах и каких-то там конвенциях вызывало у понимающих людей с обеих сторон лишь циничный смешок.

Далее полковник распоряжался исключительно жестами, а потом и в этом отпала надобность: каждый уже знал свой маневр, шестерка рассыпалась по «зеленке», заняла удобные позиции.

Оставалось только ждать — пожалуй, самое неприятное занятие на свете, но в данной конкретной ситуации недолгое. Троица уже приблизилась метров на двести, шагают настороженно, волчьей цепочкой, но не похожи на паникеров, способных шарахаться от каждого куста, сразу видно, не впервые здесь, и давненько уж шляются по глухомани… И чувствуют себя в относительной безопасности, бдительность не выходит за рамки разумной, это сразу видно, вот только Щенок временами все же без надобности озирается там, где и нужды нет.

Плавненько вытащив из набедренной кобуры пистолет с длинным и толстым дулом, полковник привычным движением снял его с предохранителя. Держа обеими руками, примостил дуло на подходящем сучке и прикинул линию огня. Слишком дырявить намеченного для взятия живьем не следовало. По мнению полковника, Богомолов, хотя и дело знал круто, все же допустил в «Августе» одну существенную ошибку: не следовало его героям так треножить экземпляра, которого собирались брать живьем, — лупить из автомата по обеим нижним конечностям. Был нешуточный риск, что после такого угощения раненый загнется от болевого шока. А может, так в свое время и треножили, кто ж теперь скажет. Как бы там ни было, следовало сделать чище.

Ну вот, троица надежно втянулась в невидимый «мешок», о чем, разумеется, и не подозревала…

Покрепче сжав бесшумку, полковник Рахманин повел дулом, справа налево, где-то даже нежно, как скрипач смычком. И потянул спусковой крючок по всем правилам. Пистолет издал едва слышный звук — легонький стук ударника о капсюль — и только. Из того места, где глушитель соединялся со стволом, поползла полосочка густо-сизого дыма.

Щенка шатнуло вправо, он не удержался на ногах и завалился в невысокую травку. Все моментально пришло в движение: слева простучала длинная пулеметная очередь, и замыкающий бородач, нелепо взмахнув руками, опрокинулся, как сбитая кегля.

Второй — бля, не задетый! — очень проворно рухнул ничком, ухитрившись открыть огонь уже в падении. Битая сволочь, битая! Пальба раздалась и с того места, где приземлился Щенок. Ничего другого, собственно, ожидать и не приходилось…

Пули стучали по стволам и щепки летели значительно левее полковника — никто из двоих, оставшихся в строю, его пока что не засек, вот и прекрасно… Отправив пистолет в кобуру, полковник перекинул из-за спины автомат.