|
– Он вышел в открытый космос?
– Нет. Корпус со стороны его каюты был пробит. Он катапультировался. Ну, вы понимаете.
Робот включил звуковой ролик, изображающий хлопок пробки от шампанского.
– Черт. Он еще жив?
Роботу хватило приличия не пожать плечами.
– У меня нет биоданных о нем. Вообще никакой телеметрии. Но… Скорее всего, он мертв как грязь.
Петрова прижала руки к лицу. Она не хотела, чтобы робот – или Сэм Паркер – видел, как эмоции проступают на ее лице.
– Черт, – повторила она.
– Нам нужно сосредоточиться, – произнес Паркер. – Ты в порядке, верно? Петрова?
– Я бы не сказала, что в порядке, честно говоря, – отозвалась она, качая головой. Она была вся в крови, и тело болело, но раны были не смертельны, насколько она могла судить. – Неважно. Ты прав. Нам нужно решить множество проблем, прежде чем оплакивать доктора Чжана. Похоже, «Артемида» в плохом состоянии. Робот кое-что сообщил, и я очень не хочу, чтобы это оказалась правдой. Он сказал, что Актеон, ну, он утверждает, что корабельный компьютер сошел с ума.
Паркеру потребовалось слишком много времени, чтобы ответить.
– Да, – подтвердил он в конце концов. – Это один из вариантов.
– Нет. Этого не может быть.
– Я сам не очень понимаю, – с досадой откликнулся Паркер. – Бортовой компьютер находится в той части корабля, которая не была повреждена во время атаки. С ним все должно быть в порядке. Но каждый раз, когда я пытаюсь подключиться к нему, каждый раз, когда я даю ему голосовую команду, я получаю какой-то стандартный ответ, а потом ничего.
– Он постоянно говорит мне оставаться в каюте, – заметила Петрова.
– Это… было бы ошибкой. В твоей каюте пожар. Как и в большинстве кают, – сказал Паркер. – Плут, ты понимаешь, что случилось с Актеоном?
– Он заблокировал все порты. Я не могу установить связь. Он отключил нас всех. Но, что еще более странно, он сам себя перезагружает.
– Почему? – спросил Паркер.
– Без понятия, – ответил Плут. – Ему не нужно этого делать, разве только его основные системы оказались повреждены. Такое случается. Чаще, чем нам, машинам, хотелось бы признать. Но существуют системы резервного копирования, процедура проверки и защиты от сбоев, чтобы один поврежденный файл не обрушил всю систему. Полная перезагрузка просто не нужна. Никогда.
– Мне все равно, почему он перезагружается. Но это же хорошая новость? Нам остается только ждать, верно? – спросила Петрова. – Ждать, пока он снова запустится.
– Вы не понимаете, – сказал робот. – Как бы ни было мне больно это говорить, но Актеон – просто потрясный. Один из самых совершенных искусственных интеллектов, которые когда-либо создавались. Ему требуются микросекунды, чтобы загрузиться после включения. Но в этом-то и проблема. Он продолжает повторять перезагрузку. Он перезагружается, а затем, спустя всего несколько циклов обработки данных, выключается и перезагружается снова. Снова и снова, и процесс не прекращается. Более того, становится быстрее. Теперь он перезагружается сотни раз в секунду.
Петрова нахмурилась, опустив руки.
– Это…
– Безумие, – закончил за нее Плут. – Я так и сказал.
– Ладно. Итак, искусственный интеллект бесполезен. Корабль разваливается на части. Именно поэтому у нас на борту есть живой капитан. Верно? Паркер, ты запасной вариант для запасного варианта. Тебе придется чинить все по старинке. |