– Есть повреждения, лейтенант? – спросила она. У нее был отрывистый британский акцент, характерный для представителей высших слоев общества. Редко такой услышишь на Ганимеде. – Физические?

– Не критично, мэм, – ответила Петрова. Она решила слезть с ящика, поставила босые ступни на холодный бетонный пол. – Будет пара неприятных синяков. Возникла опасная ситуация, но я смогла защитить себя и…

Директор Лэнг отвесила ей пощечину. От удара жесткой перчатки голова Петровой мотнулась в сторону, зубы клацнули.

– Вы влезли сюда без разрешения. Это равносильно неподчинению приказу. В моей власти отдать вас под трибунал.

Петрова не могла в это поверить. Она выпрямилась, не желая давать директору новый повод для дисциплинарного взыскания.

– Мэм, этот фигурант – Шмидт – был…

– Лицо, находящееся в оперативной разработке.

– Верно. Точка в текущем расследовании. Я подозревала, что он замешан в ряде дел о пропавших людях, которые так и остались нераскрытыми, поэтому несколько недель следила за ним.

– Служба надзора, – сказала директор, – следит за Джейсоном Шмидтом почти год.

Петрова нахмурилась. Она не понимала.

– На него не было официального досье, – недоуменно произнесла она. – Мне никто ничего не говорил. Никто не предупреждал, чтобы я не бралась за это дело.

– Вам поступил приказ – ожидать подтверждения полномочий. Этого было недостаточно? Возможно, нам следовало официально запретить вам вмешиваться в одно из самых сложных расследований в истории Службы надзора. Которое из-за вас сегодня провалено.

Петрова уставилась на свои пальцы. По словам Лэнг, прошел год – почти год. Но это означало, что Служба надзора знала о Шмидте почти с самого начала его преступной деятельности. Они позволили ему похищать людей. И прятать их здесь. Знала ли Служба надзора, где все это время находились жертвы?

– Этого человека нужно было уничтожить. Он не был обычным преступником.

Лэнг выпятила нижнюю челюсть и откинула голову назад. Казалось, она едва сдерживается, чтобы не влепить Петровой новую пощечину.

– Я не собираюсь обсуждать с вами приказы. Считайте, вам повезло, что вас не лишили работы.

Она повернулась, словно собиралась уйти и оставить все как есть.

– Кто-то разрешил мне использовать оружие, – сказала Петрова. – Кто-то следил за мной все это время, даже когда я сюда вошла.

– Да, – подтвердила Лэнг. – Кто-то дал разрешение. Но этот кто-то не я.

На долю секунды Петрова замешкалась.

– Кто? – спросила она, не успев прикусить язык. Потому что, прежде чем Лэнг произнесла хоть слово, Петрова уже знала ответ.

– В нашей организации есть люди, которые до сих пор считают вашу мать героиней. Непогрешимой. Эти же люди считают, что если дочь Екатерины Петровой хочет в кого-то выстрелить, значит, на то есть веские основания.

– Мэм, – сказала Петрова, – я никогда не просила об особом отношении…

– Нет. Вряд ли вам нужно было просить. – Лэнг обвела взглядом помещение. – Все преимущества, которые вам предоставила мать. Возможности, специальные задания, рекомендации, нашептываемые в нужные уши… и все равно вы облажались.

– Мэм, – запротестовала Петрова.

– В конце концов кумовство уничтожит Службу надзора.