– Мне кажется, – заметил Зернов, – что воздух у пятна должен нагреваться.

– Почему?

– Давай проверим.

– Может быть, не стоит, – нерешительно возразил я. – Кто знает, что это за фокусы!

Но Зернов уже пробирался к золотой кляксе, лавируя среди агонизирующих «мешков».

– Так и есть. – Он обернулся и помахал нам рукой. – Жара, как в парилке, и никаких ужасов!

Я последовал его примеру и сразу почувствовал, как нагревается воздух.

– Как ты догадался? – крикнул я Борису. – Оно действительно горячее.

– Опять промазал, – усмехнулся он. – Пятно само по себе отнюдь не горячее. – Он тронул ладонью край золота. – Ледышка. Горяч только воздух.

– Странно.

– Не очень. Телепортация[3] сопровождается выделением большого количества тепловой энергии. Воздух мгновенно нагревается.

– А откуда ты взял, что это телепортация?

– Не знаю, – осторожно ответил Зернов. – По‑моему, похоже. Впрочем, можешь выдвинуть встречную гипотезу.

Я благоразумно промолчал: попробуй поспорь с Борисом, а его внимание уже отвлек новый «подопытный кролик», прыгающий к золотому центру. Приземлившись, он ярко вспыхнул и тоже исчез. Воздух над золотом накалился еще сильнее.

– Видишь? – обернулся Зернов. – Один – ноль в мою пользу.

Я начал подыскивать в уме собственную гипотезу, которая могла бы опровергнуть всезнайку, но Мартин опередил меня.

– Они сгорают? – спросил он.

– «Мешки»? Нет, конечно. Они сейчас где‑нибудь в соседнем цехе, продолжают цепь превращений.

– Почему превращений?

– Потому что это процесс производства. «Мешки» могут быть и машинами, способствующими эволюции материи, образующей на конечном этапе нужный продукт, а могут быть и самой материей, претерпевающей какие‑то изменения в ходе процесса. Впрочем, это только домысел, а не гипотеза.

– А свет? Вспышки?

– Побочные явления. Может быть, действующая часть физико‑химического процесса. Кто знает? Я – пас, как говорится.

Мартин подумал и спросил. Именно то, что мог спросить Мартин:

– А человек может пройти телепортацию?

– Вероятно. Только я бы не рисковал.

– А я рискну, – сказал Мартин и, прежде чем мы успели остановить его, одним прыжком очутился в центре золотого пятна.

«А если вспыхнет?» – ожгла страшная мысль. Но Мартин не вспыхнул – он просто исчез. Все произошло в какие‑то доли секунды: был человек – нет человека. Только горячий воздух дрожал и отсвечивал над золотым подобием круга, прихотливо искажая очертания серебристо поблескивающих «мешков».

Помню, что я кричал и вырывался из рук Зернова, а он удерживал меня и шептал какие‑то успокаивающие слова. Я их просто не слышал, томимый одним желанием – догнать Мартина. А потом я сидел на холодном полу, бессмысленно вглядываясь в багровую дымку зала, а Борис все еще что‑то говорил мне, и опять слова не доходили, угасая где‑то на полпути. Я поднял голову и посмотрел в его близорукие глаза. Возможно, мне показалось, что в них стояли слезы. Впрочем, наверное, только показалось.

– Что ты говоришь? – выдавил я сквозь зубы.

– Идти, говорю, надо.