И тогда все вчерашние события всплыли в воображении: Микос, уложивший ее в постель; его тихий и сексуальный шепот на ушко; его руки, ласкающие ее тело; его губы, его язык…

По телу пробежала дрожь. Джина была настолько возбуждена, что прошептала имя Микоса.

Он не ответил, и, поднявшись на постели, девушка обнаружила, что его нет рядом.

Полоска света из-под двери подсказала ей, что Микос пошел в душ.

Его ванная была огромной. Выполненная в кремовых тонах, она казалась еще больше. В углу, откуда был виден небольшой участок оранжереи, стояла бочка, а с другой стороны — стеклянная душевая кабинка.

Не заметив появления девушки, Микос продолжал мыться. Он стоял спиной к Джине. По его волосам и мускулистому телу стекали капли воды. Девушка сглотнула и ощутила, как сильно изголодалась по его ласкам.

Как во сне, она неслышно открыла кабинку и вошла. Обняв Микоса, Джина поцеловала небольшой шрам на его левом плече.

На мгновение он замер, его тело напряглось как струна. Девушка едва не пожалела, что пришла к нему. Но тут Микос опустил одну ее руку ниже, туда, где его мощное орудие уже было готово к бою.

Прохладная вода ласкала разгоряченную плоть. Джина прикоснулась к нему, и из его груди вырвался стон.

Микос развернулся к Джине одним резким движением, подхватил ее на руки и вошел в нее быстро, одним мощным толчком.

Внутри нее словно произошел взрыв, тело напряглось и обмякло. Стало трудно дышать. Кровь стучала в висках. Джина уткнулась Микосу в плечо и разразилась слезами от нахлынувших эмоций.

— Тихо, мана мои. Сагапо, — прошептал он, прижимая ее к себе. — Не плачь. Все хорошо.

Джина прижалась к нему, не решаясь попросить перевести для нее его первые слова. Влечение к нему шокировало девушку. И это за двадцать четыре часа! — заговорил внутренний голос. Не позволяй ему столько для тебя значить. Перестань думать о том, что он говорит.

Но Джина не могла.

— Я боюсь… — произнесла она, как маленький ребенок, которому страшно в темноте.

— Чего, дорогая моя?

— Что все произошло слишком быстро. Ты сделал меня частью своего мира, к которому я не имею отношения. Нам нужно поговорить, Микос.

Он осторожно опустил ее на пол, прибавил горячей воды, помог ей вымыться и взял махровое полотенце.

— Я сварю кофе, мы встретим рассвет и скажем друг другу все, что захотим. — Микос обернул Джину полотенцем. — Но ты должна знать, что тебе нечего бояться. Я здесь. И обо всем позабочусь.

Джина понимала, что все далеко не так просто, но Микос говорил с такой уверенностью! Девушка вытерлась, надела махровый халат и, закатав рукава, которые были ей длинноваты, вышла за Микосом в кухню.

Как и в других комнатах, здесь тоже были стеклянные двери, ведущие в оранжерею на крыше. И все же эта кухня явно принадлежала холостяку. Новомодной техникой здесь почти не пользовались. Из всего многообразия выделялись кофейный автомат, тостер, плита и большой холодильник. Но если бы некая хозяйка собралась запечь индейку, ей пришлось бы столкнуться с целым ворохом проблем, потому что духовки не было, а в микроволновке наверняка готовились только полуфабрикаты.

— Тебе не нравится готовить?

— Не очень, — рассмеялся Микос. — А тебе?

— Я полюбила кулинарию. Ничего другого не оставалось. Думаю, я должна рассказать тебе, почему.

— Интересно послушать, Джина. Пойдем посидим в оранжерее и продолжим наше знакомство друг с другом.

Микос подвинул к бассейну два шезлонга. Небо из полночно-синего стало серо-голубым.