— Потому что она — ваша дочь! — бросила Джина ему в лицо. — Вы что, не слушали меня? Она — тот самый ребенок, от которого вы отвернулись. И ей нужна помощь, которую только вы можете обеспечить!

— Если это правда, почему ты ждала так долго? — вмешался Микос.

— Потому что я сама недавно узнала, что он ее отец.

— Как удобно! Ты обнаружила, что Анджело отец твоей матери, как раз тогда, когда отправилась в Грецию, чтобы взять у него интервью.

— Все совсем не так! Я отвезла ее на прием к врачу, а пока мы ждали, мама листала деловой журнал. — Джина посмотрела на Микоса. — И пока ты ничего не сказал, позволь заметить, что до болезни мама была совершенно нормальной умной и начитанной женщиной.

— Что ты имеешь в виду?

Джина отвернулась к Анджело.

— В том журнале была ваша фотография. В статье рассказывалось о предстоящем праздновании вашего юбилея. И мама… — Джина шмыгнула носом. — Она начала нервничать. Плакала и бормотала, что ее отец не любит ее.

— Это и есть твое доказательство отцовства? — усмехнулся Микос с насмешкой. — Не могла придумать что-нибудь получше?

— Согласна, звучит скомканно и невероятно. Я бы тоже списала все на ее очередной приступ, но, когда я рассказала об этом врачу, он подтвердил эту историю.

— Сколько тебе пришлось уговаривать его?

— Сказмос! — рявкнул Анджело. — Ради Бога, Микос, заткнись и дай ей закончить. Продолжай, девочка.

— Чтобы семья не отвергла ее потому, что она родила ребенка вне брака, бабушка переехала из восточной Канады на западное побережье, на остров, в дом, где я выросла. Все считали ее вдовой. Единственный, кому она во всем призналась, это семейный врач, отец нашего теперешнего доктора, который принимал у бабушки роды.

— Трогательная история, и все же в ней нет никаких доказательств, что Анджело — отец твоей матери. Мы лишь узнали, что у твоей бабушки не было мужа, а ее ребенок был незаконнорожденным.

— Как ты и твоя мать.

— Не вмешивай сюда мою мать!

— С удовольствием, тогда не надо так говорить о моей!

— Когда она родилась? — прервал их перепалку Анджело.

— В конце марта тысяча девятьсот сорок восьмого. Я не ожидала, что вы примете все, что я скажу, за чистую монету. Поэтому взяла у нашего врача все анализы моей мамы, включая тест на ДНК.

— Кристос! — прохрипел Анджело, просмотрев бумаги. — Так ты действительно моя внучка?

— Не делай поспешных выводов, Анджело, — вмешался Микос. — Пока у нас есть только ее слова, а мы уже знаем, как ловко у нее получается врать.

— И все же, Миколас, я замечаю в ней сходство со мной молодым.

Только не это! — мысленно простонала Джина.

— Она темноволосая и темноглазая, да, но, если этого достаточно, чтобы подтвердить отцовство, тогда ты мог бы оказаться отцом доброй половины греков.

— Она похожа на меня, говорю тебе! — упрямо возразил Анджело. — И на Роду тоже.

— Рода?

— Ее бабушка. Роза ее звали по-английски.

— А ты сказала, что имя твоей бабушки — Элизабет, — триумфально произнес Микос.

— Да. Элизабет Роза. И если тебе нужны доказательства, можешь найти их в ее свидетельстве о рождении и о смерти. Она выросла с именем Роза, но люди на острове знали ее как Элизабет.