Я взял прибор в руки, повертел. Сбоку красовалась надпись: «Идентификатор имени». Черт, а это еще что такое?

Внимательно рассмотрев лицевую панель, я нашел кнопку «вкл./выкл.» и нажал. Окошко осветилось зеленоватым светом, и на нем появилась черная надпись:

«Наберите на клавиатуре полные Ф. И. О. идентифицируемого».

Я подумал и, не будь дураком, набрал Ф. И. О. своего соседа по лестничной площадке: «Моргачев Николай Александрович», — затем нажал на «ввод».

«Приложите большой палец правой руки к левому краю окошка», — появилась надпись.

Немного подумав, я приложил, хотя для чистоты эксперимента следовало сходить за пальцем соседа. Будем считать, что провожу установочный эксперимент.

Экран замигал, и спустя пару секунд на нем высветилось:

«Сведения о личности в базе данных отсутствуют». Гм, любопытно. А на меня в базе данных есть сведения?

Решившись, я набрал «Новиков Артем Владимирович», нажал на «ввод» и приложил палец.

Экран снова замигал, и вдруг на нем высветилась тревожно пульсирующая красная надпись:

«Еггог!»

Это было настолько неожиданно, что я невольно отпрянул. Следовало понимать, что данные на меня, в отличие от данных на соседа, имелись, но данные сбойные. Интересный коленкор получается…

— Так как, будем заключать договор? — услышал я из-за спины и стремительно повернулся.

Появление заместителя директора филиала банка «Абсолют» из-за шторы произвело на меня гораздо большее впечатление, чем его исчезновение. Но и справился я с изумлением гораздо быстрее. Почти мгновенно. А чему тут, собственно, изумляться? Ну, полетал человек на свежем воздухе, полевитировал в свое удовольствие… И вернулся. Никому ведь не возбраняется…

Больше всего мне сейчас хотелось не просто взять гостя за шиворот и вышвырнуть вон, а дать ему в морду. Капитан-наставник литерного спецподразделения «Аз» (где я полгода стажировался, но затем был отчислен как не прошедший тест на психологическую совместимость) с завистью говорил, что моя мышечная реакция сравнима со скоростью двадцать пятого кадра, однако затевать драку с Ремишевским я не стал. Благоразумно сдержался. Человек, сумевший лихо проскользнуть мимо меня в квартиру, видимо, тоже обладал завидной реакцией. А если учесть и его «левитационные» способности…

— Как полетали? — желчно спросил я, игнорируя вопрос. Все-таки остатки смятения во мне еще остались.

— Не понял? — искренне удивился Ремишевский, но к столику на всякий случай подходить не стал. Правильно сделал. Не ровен час, я бы не сдержался.

— «Полетали» на наркоманском языке означает «покурили», — мстительно уел его я, наконец полностью взяв себя в руки.

— Да? — удивился Ремишевский. — Я думал, табак в Европу завезли из Америки, а оказывается, маркоманны курили еще две тысячи лет назад…

Я не стал комментировать игру слов и отвернулся. Что-то слишком много знал Ремишевский для заместителя директора банка. Такие люди обычно ничем, кроме финансов, не интересуются. Тем более древней историей.

— Как понимаю, договор мы заключат не будем, — сказал он, наконец-то подходя к столику.

— Правильно поняли.

— Тогда извольте расписаться в получении выигрыша, — он положил передо мной расписку, затем принялся выкладывать на столик пачки денег. — О, я вижу, вы моим прибором баловались.