И тут я впервые подумал, что это за «идентификатор имени», в который нужно вводить фамилию, имя и отчество идентифицируемого? Это ж какое еще имя он определяет? Бред…

Возвращая расписку с моей подписью, я попытался заглянуть в глаза Ремишевскому, но он на меня не смотрел. Бросил расписку в «дипломат», закрыл его и выпрямился.

— Пересчитывать будете? — спросил он, кивая на деньги и по-прежнему не глядя на меня.

— Я вам верю.

— Тогда, с вашего позволения, откланяюсь.

— Всего доброго, — пожелал я, и не думая вставать с кресла, чтобы проводить. Хотелось посмотреть, будет ли он «левитировать» с балкона или уйдет, как нормальные люди, через дверь.

— И вам того же, — сказал Ремишевский и направился к двери.

Щелкнул замок, дверь чуть приоткрылась и тут же вновь захлопнулась.

— Простите, я что-то не могу справиться с замком.

«Ага! — промелькнула мысль. — Вот ты и попался!

Дверь-то приоткрылась, так что с моим привередливым замком ты справился точно так же, как я с замком твоего «дипломата»!

Я встал, вышел в прихожую, открыл дверь.

— Как видите, все очень просто, — сказал я, поймав-таки взгляд Ремишевскоро и глядя ему в глаза. Растерянности в его глазах не было. Было любопытство. — Прощайте.

Он вышел на лестничную площадку, но лифт вызывать не стал.

— До свидания, — многообещающе поправил меня он и стал быстро спускаться по лестнице.

Я закрыл дверь, вернулся в комнату. Видеться с Ремишевским охоты не было, но его обещание настораживало. Он определенно считал, что наша встреча не последняя. Отнюдь не простого визита я был удостоен. Для доставки выигрыша победителю достаточно направить курьера или переслать деньги по почте, а тут — заместитель директора филиала банка является собственной персоной… Вдруг я вспомнил одну деталь, которой ранее не придал значения, и выскочил на балкон. Так и есть — память у меня фотографическая, — никакой машины у подъезда не было. Это что ж, заместитель директора престижного банка пешком ходит? Оригинально, если не сказать более.

Я постоял на балконе минут пять, наблюдая за выходом из подъезда, но Ремишевский на ступеньках так и не показался. Как я и предполагал. Что стоит «левитирующему» человеку, или «человеку-невидимке» (еще один вариант, ранее не пришедший в голову, почему не увидел на балконе гостя), пройти сквозь стены или просочиться через канализацию? Плевое дело.

Как я ни иронизировал над случившимся, стараясь задавить возникшее в душе щемящее чувство тревоги, оно росло. Кто-то явно заинтересовался моими неординарными способностями, и визитом Ремишевского мне намекали, что я не один такой на Земле — возможно, существует хорошо законспирированное анонимное общество таких же уникумов, и они ищут себе подобных.

От такого умозаключения нехорошо засосало под ложечкой и появилось двойственное ощущение, будто я всю жизнь ждал подобного визита; ждал, но надеялся, что эта встреча никогда не произойдет.

Чтобы упорядочить мысли и провести аналитический разбор ситуации, я сел за столик, сложил аккуратной стопкой деньги, поискал визитную карточку Ремишевского. Карточки нигде не было — ни на столике, ни под купюрами, ни на полу. Испарилась, хотя я мог дать голову на отсечение, что Ремишевский ее не забирал. Память, как уже говорил, у меня фотографическая, поэтому я «прокрутил» в голове все события и лишний раз убедился, что гость ее не брал.