Ну, и, конечно, наиболее полезным видом тупняка являлось похмелье. Когда можно было проснуться, скушать тарелочку солянки, выпить бутылку пива и завалиться спать дальше.

Жалко, что Город резко отрицательно относился к выпадению из общего графика. Потому что не успел я окончательно насладиться тишиной и одиночеством, как лязгнуло стекло, и двор наполнился криком Психа.

– Шип, воздух!

С невероятным трудом я разлепил глаза, и разглядел несколько чернеющих точек. Злости не было, как и остальных эмоций. Лишь легкая досада, что сейчас вновь придется двигаться. А еще пришло понимание. Пусть не сразу, и не сформировавшееся вполне отчетливо – Молчуны и Валькирии заодно.

Глава 17

До подъезда я добежал с изяществом обосравшегося алкоголика. В принципе, практически так оно и было. Я про алкоголика, понятное дело. Собственную прямую кишку мне пока удавалось контролировать. Правда, складывалось ощущение, что это единственное, что удавалось контролировать.

Короткий путь до деревянных дверей и подъем по лестнице на первый этаж заставил спину взмокнуть, а сердце бешено заколотится. Да, знаю, знаю, спорт после похмелья – самое худшее, что можно вообще придумать.

Я попытался вынести плечом дверь, но лишь зажмурился от боли. Зараза. Пришлось переходить в режим боевой трансформации, чтобы разворотить косяк вместе с замком толстой лианой. Вроде простое действие, да и само нахождение в «зеленом режиме» заняло не больше нескольких секунд. Однако уже оказавшись внутри квартиры, я оперся о стену, тяжело дыша. Перед глазами расходились разноцветные круги. Замечательно, просто великолепно. Идея явиться на встречу, которая по всей вероятности могла оказаться ловушкой (и оказалась) в состоянии нестояния была отличной идеей.

Я сплюнул на пол, вытащил автомат и решительно, насколько это представлялось вообще возможным, направился к окну одной из комнат.

Пусть мозг и работал с большим трудом, однако именно сейчас явно включились какие-то потаенные резервы, припрятанные на черный день. Потому что мысли стали возникать одна за другой. Пусть обрабатывать их и получалось с большим трудом, но я пришел к выводу – что-то здесь не бьется.

Зачем Молчунам рисковать и устраивать такие сложные многоходовочки, совершать столько лишних движений, когда можно было сделать все намного проще? Как известно каждому человеку, закончившему восемь классов церковно-приходской школы – в жизни нет ничего сложного. Это мы сложны. Жизнь – простая штука, и в ней чем проще, тем правильнее.

Однако, подумать о причинах той жопы, в которой я оказался, было решено чуть попозже. Когда мне удастся разобраться с дурацкими птичками. Я чуть не растянулся на полу, запнувшись о не к месту поставленное старое продавленное кресло. Вообще, обстановка в квартире была видавшей лучшие виды: рассохшиеся темные обои с цветами, облупившиеся деревянные половицы, пыльный сервант с коллекцией фарфоровых чашек, репродукция «Незнакомки» Крамского на стене и плотные коричневые шторы на двухметровой алюминиевой гардине. Такую красоту даже профессионалы с юга не смогли бы выдать отдыхающим больше, чем за две звезды. А они в этом деле собаку съели.

Я аккуратно выглянул в окно, чтобы тут же спрятаться. Пары секунд хватило для оценки масштаба трагедии. Двенадцать крылатых девиц разной степени отъетости и красоты. Что мне не понравилось, двигались они клином, будто истребители на воздушном шоу. У них явно была тактика, и они ее придерживались.

Дрожащей рукой я перевел автомат в режим одиночной стрельбы. От очереди тут смысла не будет. Хотя я сомневался вообще в своей боевой пригодности. Сейчас бы грамм триста, поправиться, чтобы только тремор прошел.