Вся дрожа от возмущения и оскорбленного самолюбия, она резко повернулась и отправилась в кухню. Ей нужно хоть ненадолго вырваться отсюда, глотнуть свежего воздуха, не отравленного ядом ненависти!

— Мне нужен плащ, любой плащ. — Она встала в центре кухни, уперев руки в талию и вызывающе подняв голову.

— Вот, мэм. — Не обращая внимания на возмущенные восклицания Эджуотера, кудахтанье повара и перешептывания лакеев, вперед протолкался Бенсон, расстегивая свой потрепанный военный плащ. — Я с радостью одолжу его вам, мэм.

У Уитни застрял комок в горле, и она не смогла торговаться с ним, как положено. Она просто взяла его и собралась надеть.

— Нет, нет! — воскликнула Мерси и поспешила к вешалке у двери кухни за своим теплым коричневым плащом. Она принесла его Уитни с торжественным заявлением: — Женский плащ вам больше подойдет!

Уитни поблагодарила ее кивком, набросила плащ на плечи и вышла из кухни. За ее спиной поднялся возбужденный гул голосов, властный Эджуотер вышел из себя и, треснув кулаком по столу, призвал к порядку и приказал каждому заняться своим делом.

В этот день у Гарнера разболелась голова, и он вернулся домой далеко до наступления вечера, страшась встретиться со своей непредсказуемой женой до того, как окажется в спасительном убежище, в своей комнате. Избегая общения с ней, последние три дня он слишком много работал и очень плохо спал. Он измучился, сопротивляясь своему влечению и борясь с ним. Не заметив выразительно поджатые губы Эджуотера, он бросил ему шляпу и плащ и поспешил к лестнице, но тут его перехватила кузина, затащила в восточную гостиную и стала подробно перечислять жалобы, поступившие на нового члена семьи.

— Считаю своим долгом сообщить тебе, что твоя жена взбудоражила весь дом. Она мешает слугам делать свое дело, врывается в кухню и требует, чтобы ей дали работу, которой занимаются слуги! Это возмутительно! Она торгуется за воду и дрова, как простая торговка на рынке. Господи! Ты только подумай — она требует, чтобы ей дали самой носить воду и рубить дрова для своей комнаты — как будто она живет на своей несчастной границе! Слуги с ней просто замучились!

Гарнер сразу представил себе Уитни в ее вызывающей позе. Торгуется за дрова и воду?! Он вздрогнул.

— И она отказалась идти со мной к портнихе, чтобы обрести более презентабельный вид… наотрез отказалась! — Ресницы Маделайн затрепетали, и нежная ручка взлетела к горлу, как бы сдерживая шок. — Заявила, что ей не нужна новая одежда и что она никуда не пойдет. Не пойдет, и все! А за обедом она потребовала себе виски! Виски… как какой-нибудь дикарь! — Она покачнулась и прижала ко лбу руку. Только тогда Гарнер пришел в себя от столбняка и подвел ее к кушетке у камина.

— Значит, отказалась от одежды? — уточнил он сквозь стиснутые зубы. Пульсирующая боль в голове угрожающе усилилась. Черт побери! Он должен был сообразить, что она сделает что-нибудь в этом роде… нарушит весь его план, просто отказавшись от одежды. А потом поставила весь дом вверх тормашками и потребовала себе виски!

Это он виноват; его гордость была уязвлена. Он предоставил ее самой себе, ожидая, что она как-нибудь поладит с… Нет, строго одернул он себя, он постыдно сбежал от нее. Смятение, которое она внесла в его душу, снова затмило ему разум, и он сбежал. Но от мощной и опустошительной стихии под названием Уитни Дэниелс невозможно убежать. Ему следовало бы это знать. Чего бы это ни стоило, ее нужно все время держать под присмотром.

— … просто потребовала, чтобы кто-нибудь из слуг дал ей свой плащ, и ушла! — тем временем говорила Маделайн, делая вид, что вот-вот разрыдается.