— Это Чарли-то? — Она презрительно фыркнула. — Да Чарли ничего не знает ни о виски, ни о винокурнях. Он просто обычный фермер… и единственная опора своей матери, тетушки Сары, и шестерых братишек и сестренок! Она страшно беспокоится за него, и если он не уберет кукурузу, этой зимой им придется умирать от голода.

— Умоляю вас, ваша честь! — раздался голос из-за ее спины. Тетя Сара пробилась сквозь толпу, прижимая одну руку к своей взволнованно вздымающейся груди, а другой цепляясь за рукав безупречно чистого кителя майора. — Пожалуйста, позвольте мне увидеть моего мальчика.

Таунсенд брезгливо стряхнул с себя руку тетушки Сары.

— Он пленник и таковым останется до тех пор, пока ваши незаконные винокурни будут производить дрянное виски, от которого сгорают внутренности! — Затем повернулся к испуганным жителям долины. — Чем скорее вы укажете на преступников, которые скрываются между вами, тем скорее мы уйдем и вы сможете вернуться к… к чему бы то ни было, чем вы там занимаетесь в своей жалкой долине у черта на куличках! А вам, — он ткнул пальцем в Уитни, — вам я советую держаться от меня подальше!

Он круто повернулся, собираясь войти в таверну, но оказался лицом к лицу с помрачневшими от слез несчастной тетушки Сары солдатами.

— А вы что уставились? — гневно рявкнул на них майор, одергивая на себе китель, словно оправляя и свое помятое достоинство. Его громоподобные окрики словно привели их в себя после того оцепенения, которое охватило их при виде неподдельного горя тетушки Сары, и они неохотно сдвинулись с места. — Всем на свои посты!

Глава 5

Жители Рэпчер-Вэлли, ставшие молчаливыми и потрясенными свидетелями прощального взрыва гнева майора, отступили от таверны. Увидев, что Уитни повернулась на каблуках и направилась в дальний конец поляны, они инстинктивно потянулисьза ней. В минуту тревоги они всегда смотрели на Дэниелсов, а сейчас, видит Бог, минута подошла куда как тяжелая. Перед ними продолжали маячить угрюмые лица солдат и злобная ненависть их аристократичного командира. Наконец-то до них дошел полный смысл упорного противостояния налогам на их винокурни и виски.

Когда толпа во главе с Уитни оказалась на краю поляны, она помедлила, а потом резко свернула в сторону, направляясь к двору крайней хижины, принадлежавшей пышнотелой вдовушке Мей Доннер. Беспокойно оглядываясь, люди следовали за ней, угадав ее намерение скрыться от солдат у таверны.

На заросшем травой дворе она уселась на один из пней. Лицо у нее горело, глаза метали молнии. Она испытывала злость и разочарование, но при этом ни малейшего унижения от того, как майор своей яростью переиграл ее хитроумную игру. Фактически он свел к нулю все ее усилия поставить в тупик и унизить достоинство командира отряда своими издевательскими предложениями товарообмена. До сих пор это никому не удавалось.

Тетушка Сара и остальные жители нерешительно потоптались вокруг Уитни, а потом расселись так, чтобы ее видеть. Здесь были мужчины и женщины, парни, девушки и дети.

— Что же нам делать, Уит? — спросил наконец старый дядюшка Феррел Добсон, отрывая озадаченный взгляд от ближайшего пня и поднимая свое изрезанное глубокими морщинами лицо.

Действительно, что же делать? Уитни тяжело вздохнула и стала барабанить пальцами по бедру — верный признак усиленных размышлений. Ее глаза рыскали по сторонам, как будто она мысленно изучала какую-то таблицу.

— Этот самый майор… — Дядюшка Рэднор почесал небритый подбородок испачканной в саже руке.