Он замер. Боже милостивый! Он же только что женился на дочери одного из самогонщиков, которых требовал арестовать Гаспар! А самым главным самогонщиком в долине был человек, который стал его тестем! Его словно обдало кипятком. И был только один способ потушить этот жар.

— Лексоулт! — заорал он, плечами расталкивая перешептывающихся солдат и решительно направляясь в центр лагеря. — Куда, к черту, девался кувшин с тошнотворным пойлом, который мы нашли?

Остаток этого дня и большую часть ночи Железный майор провел, предаваясь гнусному пьянству, — впервые за двенадцать лет. Его люди пили вместе с ним, хотя заметно от него отставали. Учитывая внезапный отказ майора от воздержания, его способность поглощать смешанное с водой крепкое виски вызывала восхищение. Солдаты смотрели на своего командира со все растущим уважением. Он был настоящим мужчиной, их Железный майор, работал больше всех, женился на самой красивой девушке, мог больше всех выпить…

Поздно ночью солдаты разбрелись по своим палаткам, тогда как сравнительно трезвые Лексоулт и лейтенант помогли майору добраться до свадебного ложа. Застав в нем мирно спавших детишек Дедхема, они озадаченно почесали затылки.

Способный еще рассуждать лейтенант высказал предположение, что отныне майор должен жить в семье своей новобрачной. Лексоулт напряг мозги и, найдя его утверждение разумным, согласился. Майор, который только что слегка пришел в себя, не смог озвучить свои возражения, поэтому его взвалили на лошадь и повезли к ферме Дэниелсов, которая находилась в полутора милях. Они громко постучали в дверь, подняв на ноги весь дом, хотя и не оторвали от сна, потому что его обитатели не смогли заснуть. Войдя в дом и теряясь под бешеным взглядом Блэка, они пробормотали:

— Он слегка того… перепил.

Затем они перетащили майора на французский диван Кейт и побрели обратно с сознанием выполненного долга.

Уитни стояла на лестнице, глядя на своего «слегка перепившего» новобрачного, и не знала, смеяться ей или плакать. Суровый, высокомерный трезвенник Железный майор напился до бесчувствия в брачную ночь, в их брачную ночь. У нее перехватило горло, слезы обожгли глаза, и она умчалась в свою комнату.

На следующее утро Уитни, которой удалось более или менее взять себя в руки, спустилась вниз, привлеченная запахом жареного бекона и только что сваренного кофе, и застала майора все так же распростертым на кушетке. Она остановилась рядом, в рубашке и юбке, глядя на его прекрасное лицо, слегка потемневшее от отросшей за ночь щетины и допущенных накануне излишеств. Невольно ей захотелось убрать упавшие ему на лоб волосы, и он пошевелился. На лице Таунсенда отразилось смущение, когда он открыл налитые кровью глаза и увидел ее и окружающую обстановку. Но как только он хотел заговорить, у него вдруг судорожно задергались плечи, и он поспешно зажал рот рукой. Он мгновенно вскочил и, пошатываясь, двинулся к двери. Ему удалось добраться до каменных ступеней, и там его вырвало.

Понимая, что он глубоко страдает от унижения и похмелья, Уитни терпеливо стояла рядом, ожидая, когда пройдет приступ рвоты, затем помогла ему встать на ноги. Закинув его руку себе на плечо, она подхватила его за пояс и потащила наверх, в свою комнату.

— Это вы? — прохрипел он, сев на ее кровать.

— Да, я, — мягко сказала она. — Вероятно, вы были правы, майор. Человеку, который не умеет удерживать в себе спиртное, не стоит пить. — Она видела, как его покрасневшие глаза закрылись, словно ее вид только добавлял ему мучений, но набралась смелости и осталась с ним, твердя себе, что по ее вине его принудили жениться, по ее вине он так напился. Она обязана ему помочь.