Ты сказала, что о любви можно поговорить и в темноте. — Джейк не спускал с нее глаз. — Мы до сих пор не вернулись к прерванному разговору.

— Черт возьми, интересно, почему же? — заметила Джейн, болтая ногами. — Мы просто были немного заняты, разглядывая обломки корабля, потерпевшего крушение три столетия назад.

— А вместе с ними и сказочные богатства в виде золота, серебра, изумрудов и Бог знает чего еще, — продолжил он.

— Несметные сокровища, — подтвердила она.

— Тем более что не обошлось без вооруженных злодеев. Хотя мне показалось, что Мегс и Тони Сент-Сир сдались довольно легко, — пошутил Джейк.

— Я бы тоже так поступила, Джейк Холлистер, если бы противником, с которым я столкнулась, оказался ты. Ты очень грозный мужчина.

— Благодарю тебя, моя дорогая, — нахмурился он.

— Не стоит благодарности.

— Правда, мы не должны забывать о трех других джентльменах, которые вовремя пришли на помощь. Мы должны отдать справедливую дань благодарности тем, кто ее действительно заслужил, — Бенджамину, доку Гилмору и, разумеется, Бриллианту Чангу.

— Мы также были слишком заняты разгадкой тайны двадцатилетней давности вокруг моего отца и Марии Магдалины.

Он нахмурился.

— Мне все еще не ясна вся эта история.

— Когда-нибудь я объясню ее тебе.

Он не стал больше допытываться, понимая, что сейчас не время.

— В таком случае у меня есть сложное и ответственное задание. Предлагаю разгрузить мое бывшее владение — единственный бар на острове.

— И не забывай, что мы оба были немного заняты тем, что старались мирно распрощаться с нашим прошлым, оставив все позади.

— И вывести правду на свет Божий. И освободить нас. И вот мы оба свободны! — воскликнул он. — И ничем, ничем, кроме этого, мы больше не занимались.

Джейн изогнула дугой бровь.

— Разумеется, никакого намеренного каламбура, — сказал Джейк, не пытаясь скрыть улыбку.

На этот раз ему не поверили. Неожиданно Джейк стал серьезен.

— Я не хочу прозябать в полном одиночестве, как док Гилмор.

— Он не один, — возразила Джейн. — У него есть обитатели острова, которые нуждаются в нем, и у него есть Чайна.

— И я об этом. Самое страшное — это одиночество.

— Есть вещи и похуже, чем быть одному, Джейк, — расправила она свое летнее платье. — Оказаться не с тем человеком в силу не тех причин, например.

— А как насчет того человека и именно тех причин? — спросил он приглушенным голосом.

— Это всегда риск, потому что никогда не знаешь заранее, правилен ли твой выбор.

— Я наконец свободен, Джейн.

Она хотела спросить: «Свободен от чего? Свободен для чего?» Вместо этого она ждала, чтобы он продолжил.

— Я наконец свободен от прошлого, которое преследовало меня. Теперь я могу отправиться, куда хочу. Я волен заниматься тем, чем хочу. Я свободен любить и быть любимым. — Он глубоко вздохнул и наконец произнес эти слова: — Я люблю тебя, Джейн Беннет.

— Мой отец говорил, что любит меня. Но любовь ко мне так и не удержала отца от гибели.

— Вся моя жизнь — в тебе. Помнишь, ты говорила, что иногда желающему получить кусочек Рая нужно просто спросить об этом. — Голос Джейка внезапно оборвался. — Итак, я спрашиваю.

— О чем, Джейк?

— Ты любишь меня?

— Да, люблю.