— Вина — тяжелая ноша, которую нельзя нести с собой все время, — заметила она.

— Да, это так.

— Ты пытался поговорить с отцом и матерью об этом?

— Мачехой.

— Отцом и мачехой. Он молчал.

— Сколько времени ты провел в родном городе вместе с родителями после несчастного случая?

Он все еще молчал.

— Ты не возвращался?

— Я приехал на похороны. Мой отец тогда дал мне ясно понять, что больше не хочет меня видеть. Джоби был для него всем. Он обвинил меня в смерти Джоби. Он всегда обвинял. Все было кончено.

— Это не может длиться вечно, Джейк. У твоего отца было время подумать об этом. Он потерял одного сына. Но он вряд ли захочет потерять вас обоих.

Джейк неопределенно хмыкнул.

Не разговаривала ли Джейн с каменной стеной?

— Тебе следует вернуться в Индиану, как только ты покинешь остров. Ты должен попытаться помириться со своим отцом и с самим собой.

О, знала ли она, что впервые Джейк подумал о жизни — и мире — за пределами Рая, с тех пор как паром доставил его в Пургатори больше года назад! Тогда он впервые задумался о возможности вернуться обратно.

— Ты ужасный молчун, — заметила она.

— Я думал. Она ждала.

— Возможно, ты права, — признался он. — Мне, наверное, снова следует попытаться. В то время я сделал все, что мог.

— Что это было?

— Кое-что в память о Джоби.

— Кое-что?

— Например, спортивные школы. Я дал деньги колледжу на строительство мемориала Джоби Холлистера. И еще кое-что. — Джейк устремил свой взгляд в вечность. — Все на свете имеет цену, даже душевное спокойствие.

— Однако душевное спокойствие нельзя приобрести за деньги.

Его глаза снова устремились на нее.

— Ты слишком мудрая женщина для своего возраста.

— Я не так уж и молода, — упрямо возразила она, — и вообще, ты не знаешь, сколько мне лет.

— Нет, знаю.

— Ты просто догадываешься.

— Я совершенно точно знаю, сколько вам лет, мисс Беннет. Вы сказали мне это в ту первую ночь на берегу.

— Неужели?

Он кивнул и одарил ее самодовольной улыбкой:

— Вам двадцать девять лет, и вы накануне празднования своего тридцатого дня рождения.

— Вообще-то обычно я не выдаю подобного рода информацию, — сообщила она ему с надменным фырканьем.

— Тем более даром, — сказал он со смешком. Ей доставляло удовольствие слышать, как он снова смеется.

— Даром — никогда, — заявила она.

— Ну что ж, в тот раз ты сделала это. Итак, теперь я испытываю любопытство.

— В отношении чего?

Его настроение стало игривым.

— Интересно, на что еще ты расщедришься?

— У тебя на уме что-то определенное?

— Возможно.

— Что бы это, черт побери, могло быть?

— Ты сказала, что лучшие вещи в мире даются даром.

— А ведь это были ваши слова, Джейк Холлистер, а не мои.

— Ты попала в самое яблочко. — Джейк приблизил свое лицо к ней. — Мне кажется, поцелуй определенно считается одним из лучших даров жизни. Ты согласна?

Как она могла не согласиться!

— Полагаю, это зависит от того, с кем целуешься.

— Превосходное замечание! Целовать тебя — одно из лучших занятий в жизни.