И тут мой взгляд натыкается на маму, выходящую к нам из гостевой комнаты с телефоном в руке. Она пока меня не видит. В ужасе я подскакиваю с колен Гая, усаживаясь рядом и принимая самую незамысловатую позу, на которую вообще способна.

– Ох, вот вы где, – улыбается мама, оказываясь перед нами. Она, как всегда, ослепительная. – Лина, детка, ты уже спросила Гая, поедет ли он с нами? Я ведь должна знать, сколько мест нужно бронировать. У мистера Кингсли, как оказалось, есть хорошие знакомые, которые очень мне в этом помогут.

Ах, вот о чём они болтали.

Я перевожу взгляд на парня, слегка удивлённого, но заинтересованного услышанным.

– Нет ещё, не спросила, – отвечаю я.

– Откладываешь? – спрашивает мама, но, не дав мне ответить, продолжает: – Гай, через пару месяцев мы всей семьёй летим в Грецию. И Джереми настаивает, чтобы ты полетел с нами. Как ты на это смотришь?

Лицо Гая меняется. Оно переходит из безмятежного и спокойного в нечто не совсем разборчивое. Он будто узнал неприятную новость.

– Вот как… – произносит он, сжимая пальцы и крутя кольца.

Я жду его ответа, удивлённая странным поведением. Разве вопрос прозвучал как-то не так?

– Прошу прощения, миссис Норвуд, но, к сожалению, у меня не получится.

– Почему? – спрашиваю я с ходу, едва его ответ успевает прозвучать.

– Я занят, – кратко бросает он.

У меня нахмуриваются брови. Я поворачиваюсь к маме и прошу её оставить нас на пару минут. Она понимающие кивает и покидает нас.

– А чем ты занят? – У меня почти срывается голос, потому что услышанные слова меня крайне расстроили. – Просто… нас не будет месяца три. Мы не сможем видеться. К тому же наступают каникулы. Чем ты собираешься заниматься всё это время?

– Не у всех жизнь устроена по подобию твоей, Каталина.

Его голос звучит грубовато.

– По подобию моей?

– Да. Не каждый может позволить себе заниматься одними развлечениями. – Он выжидает паузу, а потом добавляет: – У меня есть работа. И семья. Нет у меня желания впустую тратить время.

«Впустую тратить время»…

То есть я для него – «впустую тратить время».

Внутри у меня поселяется неприятное чувство обиды. Почти такое, какое бывает, когда кто-то приуменьшает твою значимость. Или когда в лицо говорят нечто вроде: «Ты неинтересна».

Я отхожу назад и тихо говорю:

– Ох, понятно… Ты очень крут, раз занимаешься работой. Поздравляю. Желаю успехов.

– Не будь упрямой, Каталина.

– Всё, ладно, – отмахиваюсь я. – Давай не усложнять.

И хотя я отворачиваюсь от него, боковым зрением вижу, что он встаёт и подходит ко мне. Кладёт руки мне на талию, а я их убираю не сразу. А когда убираю, то, резко обернувшись, бросаю ему в лицо:

– Я тебя здесь не задерживаю.

Гай смотрит на меня пронзительно, стараясь прочесть что-то в моих глазах.

– Мне уйти? – наконец спрашивает он.

– Да. На сегодня я не хочу тебя видеть.

Он издаёт смешок, потом кивает:

– Хорошо, я уйду. Но завтра мы ещё встретимся.

Гай проходит мимо меня, а я пытаюсь не смотреть ему вслед. Мысли в голове крутятся как торнадо, отбрасывая любые намёки на наличие разума.

Может быть, я обиделась на него зря? Может быть, я просто чересчур избалована вниманием родителей? Может быть, я просто привыкла получать всё, что хочу, а тут происходит такое…

Возможно, так и есть, но пока бороться с этим я не в силах, как и бороться с мыслями о том, как же сильно я его хочу, даже если и пытаюсь думать об обратном.