Он опускается ниже. Теперь наши глаза на одном уровне. Но я проигрываю битву взглядов, потому что его зелёные глаза непобедимы. Они коварны по отношению ко мне. Безжалостны и жестоки.

– Гай, пожалуйста, не надо, – шепчу я, хотя разум просит говорить обратное. – Прекрати так делать.

– Как? – Его рука тянется к моему лицу. Пальцы поглаживают щеку. – Как делать?

– Так, – выдыхаю я, прикрыв глаза.

– Но тебе ведь нравится. Зачем прекращать?

А потом… его вторая рука опускается вниз к моим ногам. Они беспрепятственно проходятся по внутренней стороне бёдер. У меня разрываются лёгкие и начинает кружиться голова.

– А так? – шепчет он. – Так тоже не делать?

– Я…

Я не могу… И не хочу.

Не могу и не хочу его отталкивать. Потому что он прав. Мне нравится испытывать эти запретные чувства. Они так заманчивы и сладки. И даже когда в голову бьётся осознание того, что вот-вот в комнату может войти мама… Даже при этом я не останавливаю Гая.

Его рука почти у самой сокровенной части моего тела. Там, где никто и никогда ещё кроме меня не касался.

– Скажи, чтобы я прекратил, – шепчет Гай, зарываясь носом мне в волосы.

– Не могу… – шепчу я в ответ.

А его рука поднимается вверх, сжимая талию через ткань платья. Я отодвигаюсь назад, дав ему место на собственной кровати. А он принимает приглашение, залезая вслед за мной.

Боже, я не ведаю, что творю. Я поступаю стыдно, неправильно, ужасно… Но как же, чёрт возьми, приятно.

Гай упирается коленом в кровать между моих ног, а рукой прижимает мои запястья к постели над головой. Я паникую, но, несмотря на всю абсурдность, эта паника приятна. Он наклоняется к моему лицу, а я уже готова молить его о поцелуе, которого так долго желаю. Я чувствую его потрясающий запах, слышу его дыхание, вижу красивые глаза, в которых мне хочется затеряться.

– Прошу тебя, – шепчу я. – Прошу, поцелуй меня.

Но Гай почему-то не торопится. Он застыл надо мной, неуверенно всматриваясь мне в лицо, неуверенно глядя на губы, словно раздумывая над тем, делать ли это ил…

Он целует меня.

И мир вокруг покрывается разноцветными пятнами. Летят звёзды, земля дрожит. Я сжимаю руки в кулаки над головой, всё ещё прижатые к кровати. А его губы трутся о мои настойчиво, как будто он только об этом и мечтал. Это не милый поцелуй. Он полон страсти, он влажен и горяч.

У меня дрожат ноги.

Я впервые ощущаю это необыкновенное чувство, желание овладевает всем телом. Впервые чувствую, как один-единственный человек одним-единственным поцелуем заставляет меня хотеть каждый миллиметр его тела. Несправедливо…

– Скажи, чтобы я остановился, – произносит Гай мне в губы, тяжело дыша. – Пожалуйста, Каталина. Может, хоть так во мне заиграет совесть.

– Нет, не хочу, чтобы ты останавливался. – Я открываю глаза, умоляя его продолжать. – Не останавливайся.

Его глаза полны необъяснимой тоски. Сейчас она кажется такой неуместной, что я теряюсь. А потом он снова опускает взгляд к моему приоткрытому рту. Его пальцы касаются губ, и он с новой силой накрывает их своими. Он целует меня жадно, смело, уверенно. Я не могу сдержать хриплого стона ему в рот.

– Каталина… – почти рычит он. – Скажи, чтобы я остановился.

– Нет-нет, – говорю я. – Не буду. Не хочу, Гай.