Бернхардт выглядел неблестяще, но, в общем, могло быть и хуже. Н-да, его выдержке можно позавидовать.

— Вольф, доброе утро. — Доктор Грубер всегда обращалась к шефу по имени. Почему-то с первых дней совместной работы они изображали, часто напоказ, доверительные отношения, хотя ни о какой духовной близости между ними и речи быть не могло.

— Какое, к черту, доброе! — грубо ответил Бернхардт и вопросительно уставился на Урсулу.

Вот так всегда — первой же фразой выливает на тебя ведро помоев. Можно подумать, он один переживает смерть Юрия, а остальные только притворяются. Она любила Соколова не меньше, чем Бернхардт. Но мертвого не вернешь, сколько ни срывай свое горе на подчиненных.

— Я тоже скорблю о смерти Юрия, не ты один, Вольф. Приношу свои соболезнования.

— М-м, — невнятно промычал в ответ Бернхардт и как-то странно отвел глаза в сторону.

Урсула молчала. Вольф откашлялся, переложил с места на место несколько бумаг и только после этого поднял глаза. Он снова был в порядке.

— Итак, ваш доклад. Что нового о харонских гостях?

Урсула набрала команду «мышью».

— Последние данные и мои замечания вам уже отправлены. Посмотрите, там есть кое-что интересное.

— Что именно?

— Мы столкнулись с некоторыми трудностями в определении траекторий. — Боже, как ей хотелось спать! Не сдержав зевок, Урсула прикрыла рот рукой.

— А МОРИ?

— Ничего нового. — Урсула покачала головой.

Не поделиться ли ей с Бернхардтом своими новыми мыслями? Она переключила изображение Вольфа на большой экран, вмонтированный в стену, потом встала, пересекла в раздумье комнату. Нет, в другой раз.

— Ничего нового, Вольф, — повторила Урсула. — Они по-прежнему нацелены на Кольцо Точки Луны. Но появилось кое-что необычное в поведении ОРИ…

— Вот как? — Бернхардт ждал.

— Как бы выразиться поточнее? — Урсула хрустела суставами пальцев. — ОРИ становятся все более и более агрессивными.

Вольф закрыл глаза, склонив голову набок. Все-таки и он тоже вымотался.

— Да, это верно, — подтвердил он. — Они кружат вокруг Земли, как стервятники. Процент сбитых транспортов резко подскочил.

— Я не об этом. Что-то происходит, Вольф. Их действия в последнее время не поддаются логике.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Бернхардт, быстро посмотрев в объектив камеры.

Урсула в волнении принялась расхаживать по кабинету. Она хорошо понимала, что Бернхардту не очень понравится эта ее беготня, но ничего не могла с собой поделать.

— Мы долго и кропотливо рассчитывали наиболее безопасные траектории. Теперь вся работа насмарку. Корабли, в гибели которых мы были почти уверены, долетают целыми и невредимыми, а те, за которые мы не тревожились, подвергаются неожиданным нападениям. Типичный пример — корабль Соколова…

— И по таким же траекториям были запущены Стурджис и Колетт, — ровным голосом сказал Бернхардт, но от его пронзительного взгляда Урсуле Грубер стало не по себе.

— Да, и эти траектории вычислила я, — прошептала Урсула. — Я не снимаю с себя вины.

— Урсула, сейчас мы все солдаты и ведем страшную войну не на жизнь, а на смерть. Один наш солдат погиб; возможно, на очереди еще двое. Если уж на то пошло, мы совершили эту ошибку вместе. Но это вовсе не означает, что мы стали убийцами. Юрия убил наш общий враг, а не мы.

— Вольф, нужно что-то делать, как-то спасти Стурджиса и Колетт! Мы не отваживаемся изменить курс, чтобы не привлекать излишнего внимания ОРИ! Но ведь это ужасно — ждать сложа руки! Кошмар.