Даже двое задиристых латиносов, очевидно, не желали связываться с Миком. Заключенные в тюрьме живут по неписаным правилам. Здесь существуют свои понятия хорошего и плохого. Но такие типы, как этот тощий, размалеванный наколками наркоман, плюют на любые правила и условности, и все здесь, похоже, это понимали.

Тут все обо всем знают. Кроме тебя. Здесь только ты ни хрена не знаешь…

Мик засмеялся, посмотрел на Артура, потом, будто вспомнив о чем-то, начал подниматься, но тут же позабыл зачем, снова опустился на место и принялся расковыривать большой палец на левой руке.

– Йо, Джерси-мэн.

Артура так и подбросило от неожиданности. Громадный негр зашел к нему со спины. Потом сел рядом, скамейка скрипнула под его тушей.

– Энтуан. Энтуан Джонсон.

Что теперь? Обменяться с ним приветственным постукиванием кулаками? Не будь долбаным идиотом, выругал себя Артур и только кивнул.

– Артур.

– Знаю.

Джонсон взглянул на Мика и сказал Артуру:

– Этому шмыге крышка. Не вздумай подсесть на мет. Сторчишься с концами.

После короткого молчания спросил:

– Так ты, значит, башковитый?

– Вроде того.

– Вроде – это как, черт возьми?

Не надо с ним валять дурака.

– У меня есть ученая степень по физике и еще одна по химии. Я окончил МТИ.

– Эмти?

– Институт такой.

– Крутой?

– Приличный.

– Сечешь, значит, в научном дерьме? Химия, физика и все такое?

Негр разговаривал иным тоном в отличие от двух латиносов, вымогавших у Артура деньги. Казалось, Джонсон искренне интересовался тем, о чем спрашивал.

– Да, в этих науках разбираюсь.

И тут последовал неожиданный вопрос:

– Значит, ты знаешь, как сварганить бомбу? Такую, чтобы снесла к чертям вот эту долбаную стену?

– Я…

Сердце опять заколотилось, даже еще сильнее, чем прежде.

– Я не знаю…

Энтуан Джонсон расхохотался:

– Не тушуйся, я тебя на понт взял!

– Но…

– Я. Тебя. Купил.

– А… Ну да.

Артур тоже засмеялся, каждую секунду ожидая разрыва сердца. Не все отцовские гены достались ему по наследству, но симптомы сердечной недостаточности, похоже, включены в комплект.

Мик выдал очередную реплику, адресованную самому себе, и принялся яростно скрести ногтями правый локоть, отчего на нем появились красные полосы.

Джонсон и Артур некоторое время молча наблюдали.

Шмыга…

Потом Джонсон снова заговорил:

– Йо-йо, Джерси-мэн, хочу спросить тебя о чем-то.

– Валяй.

– У меня мама верующая, сечешь, о чем я? И всю дорогу твердила мне, что в Библии одна только правда. То есть как в ней написано, так все и было на самом деле. Ладно, а теперь послушай: я вот все думаю, а где же в Библии динозавры? Бог сотворил мужчину и женщину, землю и реки, ослов и змей и все остальное дерьмо. Но почему Библия не говорит, что Бог сотворил динозавров? То есть я же своими глазами видел их скелеты. Значит, они реально были когда-то. Так где же тут долбаная правда, чувак?

Артур Райм посмотрел на Мика, потом перевел взгляд на торчащий из стены гвоздь. У него повлажнели ладони при мысли, что из всех возможных вариантов расстаться с жизнью в этой тюрьме на его долю выпало погибнуть, отстаивая нравственную позицию ученого перед изобретательным вымыслом.

Ну да черт с ним!

И он принялся объяснять:

– Утверждать, что Земля существует всего лишь шесть тысяч лет, значит, противоречить всем известным научным законам, признанным всеми развитыми земными цивилизациями. С такой же вероятностью у тебя сейчас вырастут крылья, и ты улетишь отсюда через то окно.