– Неужели это возможно?

– Звучит дико, но на самом деле вполне реально, – ответил Уитком. – В дейта-майнинге крутятся большие деньги. Огромные деньги.

– Надо думать.

Пуласки согласился, испытывая, однако, некоторое недоумение: какие, собственно, секреты можно разглядеть с расстояния в четыре-пять кварталов отсюда, то есть с ближайшего офисного здания такой же высоты?

– Вы в городе живете? – поинтересовался Уитком.

– Да, в Куинсе.

– А я на Лонг-Айленде, хотя детство провел в Астории. Мы жили в районе бульвара Дитмарса, возле железнодорожной станции.

– Хо-хо, до меня оттуда три квартала!

– Да ну? Вы ходите в церковь Святого Тима?

– Нет, Святой Эгнис. Мы были в Тиме пару раз, но Дженни не понравились проповеди. Настоятель там очень уж строгий, винит тебя во всех смертных грехах.

Уитком улыбнулся:

– Узнаю отца Олбрайта!

– Да-да, это он!

– Мой брат, он в Филадельфии, служит копом, – так вот он говорит: «Если хочешь выбить признание из убийцы, запри его один на один с отцом Олбрайтом. Через пять минут сознается в чем угодно».

– Ваш брат – полицейский? – смеясь, переспросил Пуласки.

– В спецподразделении по наркотикам.

– Детектив?

– Ну да.

Развивая тему, Пуласки заметил:

– А у меня брат в патрульной службе Шестого округа, на Лонг-Айленде.

– Вот это совпадение! У нас у обоих братья… Так вы оба решили пойти в полицию?

– Да, мы вообще следуем по жизни нога в ногу. Мы же близнецы.

– Любопытно. А мой брат на три года старше меня. И намного крупнее. Я, может, и сдам нормативы по физической подготовке, но не хотел бы сойтись в поединке с уличным грабителем.

– Вообще-то мы не часто меряемся силой с правонарушителями. Чаще приходится взывать к их сознательности. Наверное, похоже на то, чем вы занимаетесь в своем исполнительно-правовом отделе.

Уитком рассмеялся:

– О да!

– Мне кажется, если бы…

– О-о, кого я вижу! Сержант Пятница собственной персоной!

У Пуласки в животе даже возник спазм от неприязненного чувства при виде красивого и стройного Шона Кассела и его подпевалы, порой не в меру непринужденного в общении начальника отдела обработки информации Уэйна Гиллеспи. Тот же, желая придать своему голосу по возможности беззаботное звучание, воскликнул:

– Снова ищете факты, мэм? И только факты!

И шутовски отсалютовал рукой.

Разговаривая с Уиткомом о церкви, Пуласки невольно вспомнил католическую школу, где он и брат вместе учились и постоянно воевали с одноклассниками из престижного района Форест-Хиллс. Те были лучше одеты, отличались нарочитой развязностью и постоянной готовностью к злым насмешкам («Смотрите, а вот и братья-мутанты!»). В общем, спасайся, кто может. Пуласки иногда думал, что служить в полицию он пошел лишь стремясь обрести уважение, которым наделяют человека полицейская форма и оружие.

На щеках Уиткома заиграли желваки.

– Привет, Марк, – поздоровался с ним Гиллеспи.

– Как дела, сержант? – не унимался Кассел.

Исполняя служебные обязанности, Пуласки не раз ловил на себе ненавидящие взгляды, выслушивал оскорбления, увертывался (и не всегда удачно) от плевков и брошенных в него осколков кирпичей. Однако оказалось намного обиднее выслушивать вроде бы невинные приколы этих двух порядочных улыбающихся молодых людей. Они вроде бы просто забавлялись. Но и акула тоже забавляется с добычей, прежде чем ее сожрать.