Потом десятый класс отпустили на каникулы. А одиннадцатый погрузился в экзаменационную пору. И времени не только встречаться, но и посылать Лене эсэмэски у Вадима не было. И лишь перед самым сном он находил силы написать ей пару слов: «Люблю, целую» или «Потерпи, Зайчонок!»

И Лена отвечала:

— Терплю, люблю, целую.

У библейского царя Соломона был перстень, на котором было написано: «Всё пройдёт». И царь смотрел на него, когда ему было невмоготу. У Лены Логуновой перстня с такой надписью не было. Но она и без него знала, что рано или поздно ЕГЭ, как и всё на свете, завершится. Так и есть! Испытания закончились, Вадим и Лёха получили по экзамену столько баллов, что могли претендовать в вуз на бюджет. Парни были просто счастливы так как у их родителей не было лишних денег, и тянуть сыновей на платном семьи могли только ценой множества ограничений и лишений.

Уже оба знали, куда поступят.

Узнав результаты, Вадим первой сообщил благую новость Лене. Услышав её радостный визг в трубке, чмокнул мобильник и отключил связь. После обрадовал родителей, уже дома все рассказал деду и бабушке. Никто из домашних, как и следовало ожидать, визжать не стал. Зато мама с бабушкой приготовили праздничный ужин, на который пригласили и Лену. Девушка сначала засомневалась:

— Ты уверен, что это удобно?

— Конечно!

— Но это же, насколько я понимаю, семейный ужин, — заметила она осторожно.

— А разве ты не собираешься в будущем стать частью этой семьи? — спросил парень прямо.

Лена смутилась и тихо ответила:

— Это ведь не только от меня зависит.

— От тебя и от меня, — проговорил он уверенно.

Ужин в доме Самойловых и впрямь прошёл по-семейному. Лена не чувствовала себя лишней. Родители Вадима, дед и бабушка относились к ней так, словно она занимала своё место за столом уже не один год.

В этот вечер, провожая Лену, Вадим крепко обнял девушку, и она не сделала попытки освободиться. Тогда он нашёл её губы, и у них случился первый взрослый поцелуй. После чего Лена выскользнула и скрылась в подъезде. А парень ещё долго стоял во дворе, освещённом единственным фонарём да луной, и улыбался, ощущая на своих губах волнующий привкус. Почему-то показал язык луне и рассмеялся.

«Молодо-зелено», — прошептали над головой ветви пирамидального тополя, разбуженного тёплым летним ветром.

Вадим же, решив быть последовательным в своих поступках, пригласил Лену на свой выпускной. И она согласилась. Девушка долго выбирала платье, в котором собиралась появиться на одном из главных торжеств в жизни дорогого ей человека.

Лена понимала, что платье не должно быть вычурным и бросаться в глаза окружающим, но и совсем уж серой мышкой ей выглядеть тоже не хотелось. Она долго советовалась с мамой, наконец, они остановились на платье светло-соломенного цвета, по полю которого были рассыпаны синие васильки на стеблях с зелёными резными листиками. Цветки выглядели как настоящие. Даже складывалось впечатление, что кто-то, нарвав охапку цветов в ржаном поле, бросил их на платье девушки. И только ветер осторожно разглаживает гладкий шёлк её платья.

— Замечательно, — сказала Вера Максимовна, с трудом оторвав восхищённый взгляд от собственной дочери.

Лена и сама видела в зеркало, что это платье ей к лицу. И выглядит она в нём свежо и трогательно.

После торжественной части — вручения аттестатов и медалей, поздравлений со стороны учителей, заверений и выражения благодарности со стороны учеников и множества пролитых слёз радости и грусти одновременно со стороны и тех и других — начался праздник с чаепитием и танцами.

Девчонки наконец-то смогли продемонстрировать свои наряды и причёски, ревниво поглядывая на подруг.