Длинный стол был накрыт в зале. Родителей Гриши дома не было. Приготовив всё для праздника, они ушли к друзьям, оставив великовозрастное чадо встречать своё семнадцатилетние в компании одноклассников.

Денег на угощение для гостей единственного сына родители не пожалели. Снедью был заставлен не только накрытый стол, но и полки холодильника. Кола лилась рекой. Родители оговорили запрет на пиво. И сын пообещал — ни-ни. Однако не обошлось без напитка, символизирующего праздник! Хотя шампанское как бы было безалкогольным. Но алкогольное тоже просочилось. Сколько именно, никто не знал. Но многим игристые пузырьки ударили в голову и заметно подняли градус настроения, сделав тех более легкомысленными и раскрепощёнными.

Вадим раскрепощался вместе со всеми. Он смеялся над шутками товарищей, шутил сам, поднимал тосты, танцевал с девушками и в это время совсем не думал о Лене. Её образ как бы потускнел и отошёл на второй план. Но с кем такого не было, особенно в ранней юности. Тем не менее, он вёл себя вполне прилично, а в своей весёлости не выходил за рамки дозволенного.

Было утке четыре часа дня. Лёха Смирнов успел пару раз намекнуть Вадиму, что погостили — и честь пора знать. Завтра с утра всё-таки в школу. Вадим был близок к тому, чтобы согласиться, как вдруг кто-то позвал его из другой комнаты:

— Вадик! Самойлов!

Он не сразу узнал голос Инны Тимохиной. Увидел её в проёме двери и удивился: чего это она его зовёт?

Сначала он даже спросил:

— Ну чего тебе?

— Иди сюда на минуточку, — она призывно поманила его рукой.

Парень неохотно поднялся.

— Чего тебе? — переспросил одноклассницу.

— Не кричать же мне через всю комнату, — ответила она и рассмеялась.

И Вадим пошёл к ней. Едва он оказался в проёме, как девушка втянула его в комнату и закрыла дверь.

Прошло пять минут, десять… Вадима всё не было. Лёха начал беспокоиться, чего они там делают. Он оглянулся по сторонам. Ему показалось, что никто не замечает отсутствия Инны и Вадима.

Когда прошло двадцать минут, Лёха не выдержал и пошёл, как он сам про себя решил, спасать друга. И перед самым его носом дверь распахнулась, из комнаты вывалился то ли всклокоченный, то ли растрёпанный Вадим. И, не замечая стоявшего перед ним друга, устремился прямиком к выходу, забыв попрощаться с именинником.

Лёха обернулся на приоткрытую дверь в комнату. Из глубины комнаты донёсся хохот Инны, а потом её приглушённые рыдания.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Смирнов и оросился догонять друга.

Во дворе Вадима не было, и Лёха догадался, что тот ушёл домой. Лёха припустил бегом. Друга он нагнал не сразу; а после схватил за рукав.

— Погоди!

— Отпусти! — вырвался тот.

— Вадик, ты чего?! — спросил немного запыхавшийся Лёха.

— Отстань!

— Не отстану! — проявит упорство Смирнов и загородил другу дорогу. — Говори, что у вас там с Инкой произошло?!

— Что произошло?! Что произошло?! — огрызнулся Вадим. — Эта дура бросилась мне на шею! Представляешь?

Не совсем, — признался Смирнов.

Я тоже не мог представить, пока она не повисла на мне! И всего обслюнявила! — лицо Самойлова приобрело брезгливое выражение.

Как обслюнявила?! — вытаращил глаза Лёха.

А так! Сказала, что жить без меня не может.

— А ты?

— Я сказал, что люблю другую девушку.

— А она?

— Соблазнить меня попыталась! Идиотка!

— А ты?

— А я дал деру! Не видишь, что ли?!

— Вижу, — ответил Лёха.