Но в первую очередь у неё был долг перед Кисом. Она помнила, каково это — верить, что она была проклята, потому что в её присутствии происходило так много странностей. Она помнила, что она чувствовала, когда смогла этими происшествиями управлять. Кису нужно было уделить время в первую очередь. Она должна была указать ему путь, прежде чем она броситься в погоню за магией столь редкой, что даже Нико не знал никого, кто бы ею владел.

Входя во двор дома Джумшиды, она услышала громкие, воинственные голоса сбоку, у служебного входа. Любопытство заставило её пойти посмотреть. У дверей кухни стояла кухарка, скрестив руки на объёмной груди, олицетворяя собой возмущённую тариосскую женщину. Гнев кухарки навлекла на себя стройная брюнетка лет двадцати с лишним, кричаще одетая и с ещё более кричащим макияжем. Её волосы были напомажены чем-то содержащим частички слюды, поэтому её локоны блестели даже из-под жёлтой вуали на её голове. Порыв ветра донёс до чувствительного носа Трис запах лаванды.

‑ Вы явно ошиблись домом, кориа  яскедасу, ‑ холодно говорила кухарка. ‑ Это приличная резиденция. Уверяю вас, никто из тех, кого вы можете искать, не ступил бы сюда и шагу.

Прасмун, собиравший нечистоты в аллее за служебным входом, фыркнул, опустошая в свою тележку очередную бочку. Чайм выбралась из перевязи у Трис на спине, чтобы посмотреть на мужчину, а тот уставился на неё, раскрыв рот, когда увидел, как она заблестела под утренним солнцем. Как только он осознал, что Трис ему улыбается, довольная его примечанием красоты Чайм, он отвернулся и погрузился в работу. Кухарка и яскедасу на него даже не взглянули.

‑ Мне сказали, что он был здесь, ‑ сказала кухарке яскедасу, подбоченившись. ‑ Мне жаль, что вас это оскорбляет, Кориа Респектабельность, но я хочу знать, как у него дела!

Кухарка ахнула:

‑ Защити нас Всевидящий, вы, потаскушки, наглеете с каждым днём! ‑ воскликнула она.

Бросив взгляд через плечо молодой женщины, она увидела Трис.

‑ Кориа Трис, прошу прощения за то, что мы вас побеспокоили. Эта… особа… уже собирается уходить.

‑ Только когда узнаю, что он в порядке, ‑ настаивала брюнетка.

Она повернулась к Трис лицом с коротким носом и полными губами и взглянула на неё подозрительными карими глазами. Трис заметила, что шерсть её кайтэн была дешёвой, а кричащих цветов вышивка — неуклюжей. Яскедасу носила латунные колокольчики на запястьях и дешёвые позолоченные украшения на шее и ушах. Под толстым слоем грима, белого на лице и красного на губах и щеках, как и у всех артистов в Капике, она выглядела такой же усталой, какой себя чувствовала Трис на вершине Факомасэна.

‑ Мы слышали, что арурим  даской с Улицы Элья, Номасдина, забрал Киса прошлым вечером в аруримат, а дежурный в аруримат говорит, что он вернулся сюда с Даску Донспикер.

‑ А я ей сказала, что она скорее отыщет в нашей лучшей спальне верблюда, чем одного из этих вороватых типов из Капика, ‑ огрызнулась кухарка.

‑ Дэйина! ‑ прошептала брюнетка, указывая Трис на плечо. ‑ Это что такое?

Чайм просунула голову под подбородок Трис, чтобы поглядеть на яскедасу.

‑ Это стекло, и оно двигается. Я должно быть слишком долго не спала.

Трис рассеянно погладила Чайм:

‑ Ты сказала Кис. Кислун Уордэр?

Брюнетка кивнула:

‑ Он снимает комнату в нашем здании. Он — наш друг.

Кухарка фыркнула:

‑ Подельник в воровстве, несомненно. Я о нём ничего не слышала.

‑ Вообще-то он здесь, ‑ сказала Трис. ‑ Прости, кухарка. Мы привезли его с нами поздно прошлой ночью, ты к тому времени уже ушла домой. Он в гостевой комнате над моей.