Таматика повернулся к Тарсе:

– Возможно, раз капитан излечивается, получится отсоединить устройство и изучить его.

– Отсоединить? Исключено. Вы его убьете.

Таматика пожал плечами:

– В таком случае я не могу предоставить никакого объяснения.

– Забудьте про объяснения, – бросил Тиро. – Мы пришли сюда, чтобы поговорить с капитаном. Разбуди его.

Тарса наклонился к контейнеру и вставил активационный ключ из нартециума. Из бока криокамеры выдвинулась панель с несколькими костно-белыми бегунками и зубчатыми круговыми шкалами из черного пластека.

– Отключаю стазис-поле, – произнес он, ставя ручку крайней левой шкалы на нулевое значение.

Поле, удерживавшее Ульраха Брантана в закрытом пространстве вне времени, было невидимым, но Тиро сразу понял, когда его отключили. Наружу хлынул воздух из прошлого – холодный, застоявшийся и наполненный вонью разложения. Хоть Тарса и говорил об излечении, тело капитана оставалось искалечено.

– Поднимаю центральную температуру тела.

Иней на коже капитана растаял, и вода побежала по щекам, как слезы. Черты лица смягчились, а коже частично вернулся цвет, когда по телу снова потекла кровь. Эта же кровь вязкими сгустками сочилась из ран на груди и культей, оставшихся от бедер.

Глаза под веками задвигались. Он приоткрыл рот, и воздух над лицом заволокло зловонным паром.

– Мозговая активность возрастает, – произнес Тарса, следя за потоком данных на экранах, вставленных в стальные бока контейнера. – Амплитуда альфа-волн в пределах нормы. Активность тета-волн увеличивается. Нейронная осцилляция стремительно ускоряется. Можете говорить, он вас услышит.

– Ульрах, – заговорил Тиро. – Кое-что произош...

– Мы потерпели неудачу.

Отфильтрованный голос Ульраха Брантана вызывал у Тиро неизменную дрожь ужаса. Он шел из места, полного боли невообразимой, всеохватной и, как ему, должно быть, казалось, засевшей внутри на целую вечность. Он говорил о пытках, с которыми никто не должен сталкиваться.

Тиро знал с прошлых сеансов, что первые мгновения пробуждения часто были для Брантана тяжелыми: его разум восстанавливался из беспорядочных фрагментов, борясь с агонией, путающей мысли. Тиро мог только продолжать.

– Капитан, мы вышли на связь с Медузоном из клана Сорргол, – сказал Тиро. – Он планирует миссию и нуждается в нашей помощи.

Голова Брантана металась на заляпанной кровью циновке. Поток крови из искалеченных конечностей не ослабевал.

– Мы потерпели неудачу. Сперва на Исстване, а потом на Йидрисе.

– Нет, нас предали, – ответил Тиро, хватаясь за край контейнера. Жар от его железной руки проплавил во льду глубокие борозды. – Магистр войны всех нас предал.

– Мы больше не достойны. Ангел Экстерминатус родился, и бессчетные поколения будут вечно проклинать наши имена.

Тиро и Сайбус обменялись взглядами. Они ожидали от своего капитана чего угодно, но не самообвинений. Может, ярость и жажду возмездия – только не зловещих пророческих слов.

– Медузон считает, что нам следует объединиться, – сказал Тиро. – Я хотел бы услышать ваше мнение.

Брантан повернул голову к Тиро.

– Объединиться? Зачем?

– Он верит, что мы можем убить Альфария.

– Убить Альфария?

– Да.

– Убить примарха...

– Мы отомстим, – сказал Сайбус, вставая у контейнера рядом с Тиро и вкладывая в слова всю свою ненависть и боль. – Не Фениксийцу, но придет и его время.

Брантан открыл глаза: ввалившиеся и мутные, с красными прожилками от лопнувших сосудов и некрозной желтизной. Тиро увидел в них безумие и отшатнулся.