И еще один мешочек с деньгами пал на руки кузнецу.

Глава вторая

1

На паперти сидели блаженные, дурачки, слепцы и уроды. Вдоль дороги — калеки, бездомные малые дети, уродки-бабы и прочие скитальцы. Были тут крестьяне, впавшие в нищенство по нужде, стыдливые, опрятные. Были тут и балбесы, изодранные в пух и прах, побитые, пропитые.

Горбатенький, белоголовый, белобородый старикашка, никому не ведомый, никем не званный, не спросясь, залез просить подаяние на паперть. А не спроситься было нельзя! На паперти места твердые, у нищего общества откупленные, не только рубликами, но и винищем. Заслуженные места, доходные.

Старикашку долбанули костылем, наступили ему на ногу железкой — стерпел негодник!

Уселись тогда вокруг него плотно самые знаменитые, самые святые попрошайки и всякую подачку перехватывали, а он, дурачок неопытный, все не уходил, надеялся.

Служба началась. Поток прихожан обмелел. Нищее братство разогнулось маленько, пошло языки чесать. Больше всего разговоров было про Кудеяра. Объявился Кудеяр на земле. Разбойник страшный и неуловимый. Прежний Кудеяр никого не миловал: кто ему поперек дороги встанет, тот и ляжет. А этот, хоть и темными силами послан за грехи, да и сам-то ведь про́клятый, худого бедным людям не делает. У боярина Милославского, говорят, всю казну забрал, а себе ни копья не оставил, все роздал.

— То и страшно, — говорил калека Руки Кренделями. — Простой разбойник что награбит, то и пропьет, простой разбойник начальным людям не помеха. А Кудеяр ого как непрост! Поперек идет боярской воли, а может, и царю противник?

— Богу-то он молится? — спросили.

— Какое там! В черной коже ходит!

— Слыхал про Кудеяра-то? — Руки Кренделями толкнул беленького старичка.

— Слыхал. Говорили, будто он сей монастырь, пред храмом которого мы милостыню собираем…

— Много ли ты набрал? — позлорадствовали нищие. — Ступай в хвост, дедок. Тут голова!

— Чего собирался Кудеяр-то, доскажи!

— Собирался пограбить монастырь, да отступился. Бедноват.

— Наш монастырь бедноват?! — возмутился Руки Кренделями. — Да здесь рязанские князья, те, что с Москвой тягались, казну свою прятали. Олег, что против Дмитрия Донского шел, как спрятал казну, так назад и не получил.

Вдруг заголосил слепец Иона:

— Свершилось! Явился на Русь меч карающий. Ликуйте, голодные, в язвах и рубище, с душою чистой, как снег, и кроткою, как ягненок. Трепещите, скопидомы, и богачи, и все сильные мира сего, и все истязатели простого люда! Неотвратимы карающие громы Ильи-пророка, и стрелы Кудеяра неотвратимы.

— Кудеяр — бес! — закричал яростно Руки Кренделями.

— Кудеяр — ангел карающий!

— Черный ангел! — завопил Руки Кренделями.

— Что вы раскричались, как на базаре! — рассердился беленький старичок. — Мы ведь возле храма.

— Ты еще судить нас!

Заторкали было старичка. Да он вдруг так сжал одному буяну лапу, что у того скулы судорогой свело. Распрямился вдруг на глазах, достал из-за пазухи мешочек с серебром. Пошел туда, где стояли обнищавшие крестьяне. В единый миг опустел мешочек, а руки все тянутся, будто им, нищим рукам, — ни конца ни края. Выскочил старичок за ворота. И только звон копыт.

— Не сам ли был? — смекнул Руки Кренделями и бочком-бочком с паперти да за угол, к самому игумену Паисию.

2

Отодрал бороду, окунулся в речку с головой.