В момент падения раздался издевательский смех, содержимое горшков залило лицо Брансена и даже попало в ноздри. Он барахтался в грязи, пока не сумел опереться на локоть, потом поднял голову, не переставая отплевываться. Прямо перед его лицом стояли две ноги – сильные ноги молодого человека, и Брансен замер от испуга.

– Эй, Аист, а ты здорово шлепнулся, – раздался голос, так хорошо знакомый юноше.

Этот грубый нахальный голос ему не раз приходилось слышать. Он принадлежал Таркусу Брину, который, как думал Брансен, должен был воевать на юге. Вероятно, он уже успел вернуться. Молодой воин отсмеялся и сильно топнул ногой, снова забрызгав лежащего перед ним калеку.

– Осторожнее, Таркус, – сказал его дружок, известный Брансену как Хеген Нойлан. – Ты совсем его закопаешь, и со временем здесь будет сильно вонять.

– Ну ладно, – согласился Таркус. – Тогда я его подниму.

Парень нагнулся, схватил Брансена за ворот рубахи и поставил на ноги. Но потом с криком «Опля!» сильно толкнул в грудь, и беспомощный калека упал, больно ударившись спиной.

– Эй, ты чуть не забрызгал меня грязью, – воскликнул третий участник, парнишка лет пятнадцати, младший брат Хегена по имени Рульфио.

Подросток со всех сил ударил Брансена ногой, и боль огнем обожгла его плечо. Несчастный хотел закрыться от ударов, но свернуться калачиком ему не удалось, и он по-прежнему представлял собой отличную мишень для хулиганов. Юноша попытался закричать, но в ту же секунду последовал жестокий удар ногой прямо по голове. Брансен не смог даже поднять руки, чтобы защитить лицо. В следующее мгновение он ощутил во рту привкус грязи и крови – его крови, текущей из разбитого носа.

И снова он оказался на ногах, поднятый сильной рукой Таркуса.

– Ну-ка, ударь обидчика, – крикнул Таркус и грубо отшвырнул Брансена от себя.

Рульфио встретил его очередным ударом и отбросил к Хегену.

– Мне не нужен этот калека, – воскликнул Хеген и толкнул в сторону Таркуса.

Удары сыпались отовсюду, Брансена швыряли из стороны в сторону, пинали, толкали и били все трое по очереди. Он не мог ни остановиться, ни открыть рот, чтобы позвать на помощь. От одного из ударов он споткнулся и толкнул Таркуса в живот, да так сильно, что тот вместе со своей жертвой шлепнулся в грязь. Такой поворот событий сильно рассмешил двух других парней, но Таркус пришел в ярость и со всех сил ударил Брансена по лицу, а потом снова рывком поставил на ноги. Не успел он осознать, что стоит на ногах, как Таркус одной рукой схватил за ворот рубахи, а другую просунул между ног. Хулигану не потребовалось больших усилий, чтобы поднять над головой тщедушное тело калеки. Держа его горизонтально над собой, Таркус повернулся, и тогда Брансен увидел, что за его избиением наблюдает немало зевак – вокруг собрались мужчины, женщины и даже дети.

Таркус резко остановился и бросил Брансена на землю. Он упал на спину и так сильно ударился, что некоторое время не мог дышать. Смех толпы причинял ему страдания ничуть не меньшие, чем удары, наносимые тремя забияками. Хохотали почти все, лишь некоторые люди шепотом выражали сожаление «маленькому уродцу», да и то лишь для того, чтобы потом добавить, что такому, как он, следовало умереть сразу после рождения.

Сапог Таркуса безжалостно ударил в живот, и Брансен снова попытался свернуться в клубок.

– Эй, мы еще не закончили! – воскликнул хулиган, снова рывком за ворот рубахи поднял несчастного на ноги и сильно встряхнул.

Брансен заливался слезами, сопли и слюни не давали дышать, он и пальцем не мог пошевелить в свою защиту, а Таркус снова и снова наносил один удар за другим.