– Настоящий правитель всегда должен иметь при себе соответствующие предметы личного обихода, – пояснил Этельберт. – Хотя бы ради своих подданных, не так ли?

Предводители прайдского войска удержались от недоуменных восклицаний, но вопросы ясно читались на их лицах, особенно на лице Баннаргана.

– Крестьянам совершенно необходимо иметь хоть тень надежды, что их жизнь не всегда будет такой нищенской, – пустился в объяснения лорд Этельберт дос Энтель. – Или, по крайней мере, что их дети смогут добиться лучшей жизни, вы понимаете? Если у нищего крестьянина есть надежда, он спокоен. Надо выдерживать тончайшую грань между отчаянием, которое может привести к открытому недовольству, и завистью. Тогда они будут счастливы и не перестанут трудиться.

– Счастливы? – произвольно сорвалось с губ Баннаргана, и принц толкнул своего друга локтем.

Но лорд Этельберт, казалось, ничуть не обиделся. Он только широко усмехнулся и примирительным жестом поднял ладони.

– В управлении простым народом так много тонкостей, – произнес он после небольшой паузы. – Вот уже сорок лет я управляю землями Этельберта, а кажется, что только вчера принял на себя эту должность. Но жители Этельберта по-своему счастливы, как мне кажется, и здоровее многих своих соседей, особенно в сравнении с подданными Делавала.

При таком пренебрежительном упоминании о самом обширном и многолюдном государстве Хонсе Прайди заметно оживился. Расположенный у истоков великой реки, отделявшей территорию Хонсе от бескрайних северных лесов, город Делавал вдвое превосходил по величине Этельберт. Река кишела рыбой, поля к востоку от города были обширными и плодородными, а лес снабжал жителей Делавала древесиной, из которой строились превосходные суда, за которые Этельберту, к его большому неудовольствию, приходилось платить.

Войско лорда Делавала вместе с отрядами союзников сражалось с поври в северной части побережья, и, как доносили разведчики, с немалым успехом.

Как понял Прайди, этот успех соперника и раздражал Этельберта больше всего.

Такое положение дел не могло не заинтересовать наследника Прайда. Строительство дорог сократило расстояния между отдельными владениями лордов, торговля и связи между городами значительно усилились. Ходили слухи, что некоторые небольшие города уже заключали между собой тайные союзы. Во время кампании против поври войска разных правителей сражались бок о бок. Принц Прайди без труда мог предугадать, что вскоре, возможно еще при его жизни, Хонсе станет единым государством, под управлением короля. Неминуемо вставал вопрос: а кто станет этим королем?

– Мы одерживаем одну победу за другой над кровожадными карликами, – продолжал Этельберт. – От рук наших солдат погибло гораздо больше поври, чем на севере, и я приписываю эти успехи только отличной согласованности действий отдельных отрядов.

При этих словах Этельберт поднял свой кубок, и все присутствующие последовали его примеру.

– А вот на севере вместо сотрудничества практикуется только иерархическое подчинение, – снова заговорил Этельберт, обращаясь преимущественно к принцу Прайди. – Лорда Делавала не интересуют планы и намерения его сподвижников, если только они не действуют по его приказам.

Прайди постарался скрыть саркастическую усмешку. Он не хуже Этельберта знал, что войско Делавала намного превосходит объединенные силы всех остальных правителей, но не стал высказывать свои соображения вслух.

– Пройдет немного времени, и эта битва будет закончена, – заметил Этельберт.

– Мы все на это надеемся, – отозвался Прайди.

– Так и будет. – Этельберт снова поднял кубок. – А когда это произойдет, мы поймем, что Хонсе уже не является скоплением разрозненных владений, как это было накануне кампании.