— Это так, — согласно кивнул Грэг. Спрятав журнал в стол, он подошел к Элис. — А сейчас разрешите пригласить вас в гости. Вы ведь не откажетесь?

Квартира Грэга располагалась в этом же доме, на втором этаже, как раз над магазином. Им даже не пришлось выходить на улицу, магазин и квартиру соединяла лестница.

— Удобно! — сказала Элис. — Не нужно тратить время на дорогу. Раз — и на месте!

— Да, мне нравится, — не стал спорить Грэг. — Проходите.

Войдя в гостиную, Элис показалось, что она и не покидала магазин. Гостиная была его продолжением. Всюду цветы, много цветов, разнообразных и красивых.

— Вы очень любите цветы, — не то спросила, не то констатировала очевидный факт Элис.

— Да, это так. Цветы — удивительные создания природы, не перестаю восхищаться их совершенством и гармонией.

— Но они недолговечны, — вздохнула Элис. — Недолговечная красота — это так грустно.

— О нет! — воскликнул Грэг. — Тут позвольте с вами не согласиться. Цветы приходят в наш мир, чтобы радовать. И, если хоть кто-то восхитился ими, насладился их красотой, получил радость, значит, они свою задачу выполнили. И об этом не следует грустить.

— Возможно, вы правы, — пожала плечами Элис.

— А вы любите цветы? Какие цветы ваши любимые?

Грэг подошел к Элис, и сердце ее дрогнуло. Он стоял так близко, что она чувствовала его тепло. Его близость волновала Элис. Ей хотелось то ли отскочить от него на безопасное расстояние, то ли, наоборот, прижаться к его груди. Но она не посмела даже пошевелиться, боялась вспугнуть то чувство, что овладело ею. Чувство было незнакомым, неиспытанным, волнующим и даже пугающим.

— Люблю ли я цветы? — переспросила Элис, и голос ее дрогнул. — Даже и не знаю, что ответить. В моей жизни было мало цветов. Я не успела ни полюбить их, ни привыкнуть к ним. А любимые цветы — наверное, розы. Хотя… Хотя я не знаю. — Она совсем смутилась и опустила глаза.

— А какие розы вы любите?

— Бордовые. Такого густого, насыщенного цвета.

— Я не о цвете, я о сорте. Какой сорт роз вы любите? — допытывался Грэг.

— А они еще бывают разных сортов? — Элис подняла глаза на Грэга и растерянно произнесла: — Я не знаю. Всегда считала, что роза — она и есть роза. Белая, красная, бордовая. Говорят, что еще и черные бывают.

— Простите меня. — Грэг заметил, что смущает Элис своими вопросами. — Я просто хотел узнать, какие розы вам больше нравятся, чтобы знать, какие дарить.

— А вы продолжите мне их дарить? — Голос совсем пропал, и этот вопрос Элис прошептала.

— Да. — Она даже не услышала ответ Грэга, а прочитала по шевельнувшимся губам.

А потом его губы приблизились к ее губам, и Элис почувствовала их вкус. Мир вокруг перестал существовать, исчезла комната Грэга, исчезли цветы, расставленные во всех мыслимых и немыслимых местах, исчез свет. Остались только она и он, и это было восхитительно, неописуемо восхитительно.

Поцелуй длился вечность, и, когда Грэг оторвался от ее губ, Элис услышала:

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

И она, не ожидая от себя таких слов, прошептала в ответ:

— Я тоже не хочу уходить.

Элис, не открывая глаз, прислушалась к себе, словно пробовала на вкус свои ощущения. Проснуться в чужом доме, в чужой спальне, в чужой кровати — это было что-то новенькое. Но, как ни странно, новые ощущения ей понравились.

Вчера, когда она согласилась остаться у Грэга, вернее, когда к ней вернулась способность трезво мыслить после первого удовлетворения желания, Элис подумала о том, как она переживет этот момент.