– Да, да! Отвратительное дело! – отозвался доктор. – Итак, полотенце прикрывало ей горло, и ее тело частично было засунуто внутрь сундука, где висит одежда. Затем убийца медленно сдвинул дверцы сундука и сжимал их, пока она не задохнулась. Потом тело упало, и этот тип жестоко изуродовал ее лицо. Хитро придумано! Кажется, в наше время смерть можно найти где угодно, не так ли?

Пятнадцать банных полотенец

– Этого убийцу, – приглушенно проговорил Хэдли, с силой стискивая ладони, – я намерен увидеть повешенным, даже если это будет моим последним делом! Послушайте, доктор, ведь это вы осматривали ее убитого мужа, не так ли? Уж он-то был убит без всех этих фокусов, а?

– Нет, это было обычное удушение руками, обернутыми полотенцем. Хотя руки были очень сильными или… – Он приставил к виску указательный палец и покрутил им. – Слабоумие. Дело этим попахивает. Во всяком случае, пока что. Проблема в том, что этот случай выглядит как обдуманное и запланированное убийство. Если я вам больше не нужен, я ухожу. Тело унесут, когда вы прикажете.

– Спасибо, доктор, больше ничего не требуется, – сказал Хэдли. Он походил вокруг тела и сундука, внимательно их изучая, затем окликнул: – Беттс!

– Да, сэр?

– Вы можете выяснить, откуда взяли табличку с просьбой не беспокоить, что висит на двери номера?

– Отсюда, сэр, – с готовностью подсказал сержант. – В каждом номере есть такая табличка. Их кладут в ящик бюро, чтобы клиенты могли воспользоваться ими в случае надобности. А что касается надписи – вот, сэр, взгляните.

Сержант направился к маленькому письменному столу, стоящему в дальнем углу комнаты неподалеку от правого окна. Толстый голубой ковер заглушал его шаги. Кент подумал, что и эти новые стены тоже были звуконепроницаемыми. Отодвинув стул, сержант указал на блокнот. В дополнение к казенной ручке и чернильнице с канцелярскими принадлежностями на нем лежала черная авторучка.

– Наверное, это ее ручка, – пустился в размышления сержант Беттс. – На колпачке ее инициалы, и она заправлена красными чернилами.

– Да, это ее авторучка, – подтвердил Кент. От удушливой духоты у него разболелась голова. – У нее было две такие ручки. Одна с синими, а другая с красными чернилами, что-то вроде талисмана.

Хэдли недовольно осматривал ручку.

– Но зачем ей красные чернила?

– Дженни была необыкновенно деловой женщиной. Ей принадлежала часть акций ателье на Причард-стрит, хотя она никогда этим не кичилась. Видимо, считала это нескромным.

Вдруг Кента одолело желание рассмеяться: слишком многое вспомнилось. Выражение «необыкновенно деловая женщина» казалось самым неподходящим для характеристики Дженни. Оно не передавало необыкновенной привлекательности женщины, которая стольким мужчинам вскружила головы. Гарви Рейберн как-то сказал, что она привлекательна для юношеского интеллекта. Сквозь воспоминания до него донесся голос Хэдли:

– На ручке обнаружили отпечатки пальцев?

– Нет, сэр.

– Но если у нее было две ручки, то где же вторая?

– Должно быть, в сундуке, – предположил Беттс. – В дамской сумочке нет.

Озадаченный, Хэдли осмотрел сундук. Он оказался довольно старым и видавшим виды, хотя и крепким. На одном боку выцветшими белыми буквами было нанесено ее девичье имя – Джозефина Паркес, поверх фамилии ярко белели новые буквы: «Кент». Верхнее отделение правой стороны сундука представляло собой нечто вроде подноса, на котором были аккуратно сложены носовые платки и чулки. Среди носовых платков Хэдли и нашел вторую авторучку.