Хэдли поспешно вскочил на ноги:

– Мистер Рейберн, вы можете сделать заявление, если хотите, но я должен вас предупредить…

– Да нет, я ее не убивал, – недовольно скривился тот, как будто его лишили эффектного выступления. – Я только хотел на ней жениться. Или, точнее, она хотела выйти за меня замуж. И ваша великолепная реконструкция истории ошибочна еще в одном пункте – я не дарил ей этот браслет. Это она дала его мне.

Идиллия на корабле

– Мне уже лучше, – удивленно сказал он, – кажется, аневризма не лопнула. И вы, похоже, прежние. О черт! – Облегченно вздохнув, он уселся боком на край стола и, словно обращаясь к классу, продолжал: – Мне известно о наказании за сокрытие улик. И это еще не все. Я всегда терпеть не мог идиотов, скрывающих важные улики. Они причиняют всем проблемы, потому что он – но обычно это она – не желает говорить. Потом, когда это выясняется, оно оказывается совершенно неважным. Вот поэтому я и явился. И вот вам ваша улика.

Он извлек из кармана пиджака ключ с блестящим жетоном, на котором был указан номер 707, и подтолкнул его по столу к Хэдли.

– Ты хочешь сказать, – ошарашенно произнес Дэн, – вы с Дженни были…

– Были – что? Всего-то шесть поцелуев, – угрюмо сказал Рейберн, – я их сосчитал. Последний, она сказала, был на счастье.

– Думаю, лучше вам рассказать все с самого начала, – сдержанно приказал Хэдли. Он выглядел скорее удовлетворенным, чем раздраженным. – Вы ничего об этом не говорили, когда был убит мистер Родни Кент.

– Разумеется, не говорил. А с чего мне говорить? Я его не убивал.

– И все-таки, если вы хотели жениться на миссис Кент, его смерть должна была упростить вашу ситуацию, не так ли?

– Это и не должно быть так просто, как я надеялся. – Рейберн бросил на Хэдли быстрый взгляд, а потом уставился на круглую ручку двери. – Попытайтесь меня понять. Я вообще не думал об этом несчастье в том смысле, что оно может упростить мне дело. Мне все это представлялось ужасно постыдным, бессмысленной жестокостью этого парня Беллоуза. Хоть он и был мертвецки пьян. Вот и все, что я думал по этому поводу. Это… как будто пробудило меня.

– И сколько это продолжалось? Я говорю о вашей связи с миссис Кент?

– Ну… Собственно, она началась только на корабле. Ох уж мне эти теплоходы! Из-за погоды всем было ужасно плохо, и только мы с Дженни да иногда Дэн держались на ногах. Вы знаете, как происходят подобные истории.

– Значит, миссис Кент не страдала морской болезнью?

– Ни чуточки.

– Но мы только минуту назад слышали, что она не выносила морских путешествий при любом состоянии погоды.

Рейберн оглянулся. Кент знал, что он любил находиться в центре внимания, но сейчас, видимо, пожалел об этом.

– Тогда должен сказать, – раздраженно произнес Рейберн, – что кто-то ошибается. Нужно было ее видеть! Тот старый толстяк прыгал вокруг, как шарик в колесе рулетки, а Дженни стояла так спокойно, будто просто вошла в гостиную. Там она была такой обычной и понятной, какой я ее никогда не видел. Этой женщине нравилось смотреть, как волны разбиваются вдребезги о борт нашего теплохода! Однажды незакрепленная мебель, граммофон и все остальное покатилось по гостиной, когда корабль резко накренился.