— Так ведь вода холодная! — сказала Фаун.

— Здорово, — свирепо сказал Барр, содрогнулся, встал и вышел, пошатываясь.

Аркади приглушенно хихикнул и уронил руку на стол.

— Полагаю, если мы собираемся над ними посмеяться, нам нужно делать это сейчас, а не в их присутствии.

Даг посмотрел на него, извиняясь.

— Простите, Аркади. Я считал, что у этих двоих уже все должно быть в порядке на личном фронте. — Единственное, что было хуже, чем один страдающий от любви юный дозорный под крышей его шатра, — это два страдающих от любви юных дозорных сразу. Даг задумался, как скоро пара сможет снова отправиться в путь.

Фаун робко спросила:

— А Нита не станет проблемой, Даг?

— Нет. Я просто буду ее избегать. Это не будет трудно; она будет в дозоре, я — в шатре целителей.

Фаун приподняла брови, но не стала высказывать свое мнение об этом плане.

Взгляд Аркади стал серьезней, остановившись на Даге.

— Что за Волчья Война? — спросил он.

— Вы о ней не слышали? Какое облегчение, — сказал Даг. — Это была всего лишь одна из многих северных стычек со Злыми, примерно двадцать лет назад. Там, кроме прочего, это случилось, — он слабо махнул крюком. Финал Волчьей Войны никак не был связан с его нынешними устремлениями; так что у него не было нужды обсуждать это здесь. Он попытался не кричать мысленно «Ура!».

— Извините меня, но — капитан кампании? В Лутлии? — продолжил расспрашивать Аркади.

— Это была недолгая карьера.

— Я думал, вы были рядовым дозорным из Олеаны.

— Я и есть. То есть был. Это мне больше подходило, после… — Он снова взмахнул рукой. — Лутлия — тяжелый край, это страна для молодого человека. Когда я перестал быть молодым, я отправился домой.

— А как долго в самом деле вы пробыли там?

— Примерно десять лет. — Он ощутил растущее неудобство под продолжительным взглядом Аркади. — А что?

Аркади помолчал, потом пожал плечами:

— Вы продолжаете меня удивлять, вот и все. Я думал о себе как о более проницательном человеке.

Даг не смог придумать ничего в ответ на это, так что вновь уткнулся в старый журнал и попробовал его читать. Через минуту Фаун вернулась к своему вязанию, а Аркади — к письму. Только все они теперь часто посматривали на окно, глядящее на озеро.

К тому времени, когда напарники вымылись, натянули сухие вещи, согрелись, вернули нож Дагу и закопались в корзинке с ужином как оголодавшие псы, их настроение улучшилось. К счастью, по мнению Дага.

Фаун посмела спросить:

— Отличался ли этот южный дозор от олеанских?

Барр и Ремо обменялись нечитаемыми взглядами. Аркади жевал и наблюдал с интересом.

— Нет… — сказал Ремо медленно. — И да.

— Да, — Барр кивнул. — Это забавно…

— Что? — спросил Даг.

— Я всегда думал, что мне бы хотелось, чтобы в дозоре было посвободней. — Он покачал плечами, чтоб проиллюстрировать желаемую расслабленность, потом добавил: — Хотя охота на аллигаторов была приятной. Крестьяне, земли которых мы пересекали, не хотели, чтоб мы охотились на их медведей. Они здесь слишком редкие и ценные, так что они берегут медвежий жир, шкуры и мясо для себя. Но зато крестьяне просто счастливы награждать нас за каждого аллигатора, которого мы сможем найти, чем больше — тем лучше. На диких свиней также нет ограничений. Мы вернулись со стопкой сырых шкур, которые продали на крестьянском рынке.