— А тебе и не надо быть.

Ремо прожевал кусочек жаркого, проглотил.

— Угу.

Фаун казалось, что слух о новой (или старой) славе Дага распространился по Руслу Новолуния с тревожащей быстротой. Она предположила, что двадцать пять сплетничающих дозорных, рассеянных по двадцати пяти шатрам добавляются ко всем тем людям, которых они встречают в шатре целителей.

Даг уже не был всего лишь своеобразным проектом Аркади, но человеком с несомненно более чем местной славой. Это заставило ее задуматься о том, что еще было в тех балладах, которые распространяла Нита — Фаун слышала только одну, тогда, в Олеане, и в ней не назывались имена.

Она могла сказать, что Даг ее ненавидел. Но, как самый долготерпеливый человек из всех, кого встречала Фаун, он выносил это вежливо, в основном. Он отвечал довольно обескураживающим отказом обычным любопытным, а если это был пациент, которого он лечил Даром, тогда он заворачивал вопросы вежливо. Дети добывали из него прямые, хоть и краткие ответы, но больше этого никто не мог.

Впервые с тех пор, как они приехали сюда, Даг начал получать приглашения посетить шатры в лагере по каким-то другим причинам, нежели медицинский обход Аркади. Тем, что не включали в себя Фаун, он отказывал резко. Тем, что включали — брал на себя труд отвечать, что Фаун установлено быть в доме у Аркади и шатре целителей по приказу совета лагеря.

После чего пришло приглашение, на которое нельзя было ответить отказом.

— Ужин в шатре командира лагеря? — сказал Даг в таком замешательстве, что Фаун поняла: командир дозора Новолуния был членом совета. — Мы оба?

— Мы все. Ваши дозорные мальчики и я также приглашены, — сказал ему Аркади. — Я думаю, там будет большая часть совета лагеря.

Даг заморгал:

— Думаете, мы должны идти?

— Конечно, вы должны идти. Это может быть вашим шансом.

— Шансом на что?

Аркади помолчал.

— Устроиться получше, — сказал он наконец.

— Я думал, мы прекрасно устроились. Для практических целей.

— Ну, да, — сказал Аркади загадочно.

Они отправились.

Там был жареный поросенок снаружи шатра (на самом деле, здания) командира лагеря, и Фаун для разнообразия показалось, что все совсем как на озере Хикори.

Командир Энтан Булраш и его жена-мастер были пожилыми, а их дети — взрослыми. На ужин собралась целая толпа: трое глав шатров, все зрелые женщины, которые в этом году были членами совета; их супруги, семьи и внуки; и, так как одна из дам-членов совета была тетей Тавии, обе напарницы. Нита казалась особенно радостной. Ужин на открытом воздухе был совсем как пикник крестьянской семьи, с разными дамами, принесшими, как проявление участия, блюда своего приготовления. Но когда все наелись и дети убежали играть к озеру, а в ветвях повисли фонари, более избранная группа собралась в круг на перевернутых пнях. И начала расспрашивать Дага.

Они спрашивали о командире Даге Волверине времен Волчьей Войны. Получили они разговор о командире Даге Блуфилде из Рейнтри с побочным рассказом о Гринспринге. Волчья Война была безжалостно отодвинута на второй план, хоть она и помогла несколько объяснить, каким образом кампания Дага оказалась способна дойти до Злого из Рейнтри, как горячий нож сквозь масло — на проинформированный взгляд Фаун. Но если альтернативный рассказ имел целью нейтрализовать интерес к командирской карьере Дага, Фаун не думала, что это сработало.

Аркади жевал палец и говорил мало, наблюдая, как его протеже вертится на вертеле и иногда шкворчит. Он изучал лица кворума совета и лишь морщился время от времени. Было ясно, что ему хотелось, чтоб Даг принял более компромиссный тон. Фаун же было ясно, что Даг не собирается упускать настолько пленную публику.