— Ладно, — сказала я жестко. — Ты сама напросилась. Ты спрашиваешь, за что я тебя ненавижу? Так вот. Ты очень глупая, Джун. Ты пошлая и необразованная. Толстая и вульгарная. Посмотри на свою розовую кофточку! Кто так одевается? Ты выглядишь в ней как мисс Пигги! Отцу стыдно было за порог с тобой выйти.

Я снова украдкой посмотрела на Тома, и поразилась тому, как он покраснел, выслушивая все это. Можно было подумать, что я вывела на чистую воду его самого. Наверное, все-таки не следовало разрушать при нем идиллический образ писательской семьи. Впрочем, все мы когда-нибудь лишаемся иллюзий…

Опустив голову (все-таки что-то дошло до нее!), Джун пробормотала:

— Он любил меня.

— Отец?! Не смеши меня. Ну, кольнул его бес в ребро, в очередной раз, это же еще не любовь.

— Эшли, — некстати вмешался Том, — я думаю, ты не совсем права. Все-таки миссис Халс приходилась твоему отцу женой, а не…

«Такой же тупой, как она! — подумала я со злостью. — Еще лезет не в свое дело…»

Я напомнила ему:

— Том, ты — человек посторонний. Ты моего отца в глаза не видел. Поэтому, будь любезен, не берись судить, каковы были его истинные чувства. Довольствуйся тем, что он вложил в свои книги.

— Это не так уж мало, — заметил он.

— Тем более! Кстати, Джун, ты прочитала хотя бы одну из его книг?

Ее пухлый рот радостно расплылся:

— Конечно!

— Одну?

— Две. — Она явно смутилась, догадавшись, что попалась. — Вторую дочитываю…

— Уже на третьей странице?

— Что? А, нет. На двести пятьдесят второй.

Меня всегда поражала эта ее способность запоминать числа. В этом мне виделся явный симптом даунизма. Бесполезный талант при прочей отсталости.

— Ты, наверное, и закладками не пользуешься?

У нее болезненно сморщился выпуклый лобик:

— Какими закладками?

— Ладно, проехали. Ты куда-то шла, Джун? Мы, кажется, задерживаем тебя?

Ей пришлось смириться.

— Да, мне пора. — Она продемонстрировала Тому ямочки на щеках: — Рада была повидаться.

Если бы он сказал: «Я тоже» или что-нибудь в этом духе, я запустила бы в него одним из яиц, которые как раз доставала из холодильника. Но Том только снова вскочил и как-то смешно, церемонно поклонился. Я расхохоталась и с силой захлопнула дверцу.

— Надеюсь, не скоро увидимся, Джун!

Мне она ничего не ответила, но я и не нуждалась в ее прощальных словах. Сейчас Том сожрет свой омлет, уберется из нашего дома, и мы опять разбредемся с Джун по разным комнатам.

Но Том вдруг хлопнул себя по лбу:

— Надо же было спросить, пока она была здесь!

Я насторожилась:

— О чем это?

— Хотя, наверное, ты — главная хозяйка в этом доме, — уклончиво продолжил он.

Сунув ему большую фарфоровую миску, я требовательно спросила:

— К чему ты клонишь?

— Понимаешь, — опять замялся Том, — мне необходимо остановиться в вашем городе на несколько дней. Нельзя мне у вас снять комнату? Или это будет…

— Это будет просто здорово!

Это не было обычной вежливостью, я действительно обрадовалась. Жить вдвоем с этим толстым растением по имени Джун было совсем не весело. От избытка чувств я едва не предложила ему остаться у нас в качестве гостя, но успела вспомнить, что деньги мне не помешают.