Потом я вспомнила про кучу дров за домом. Может быть, Колин был там - слишком оптимистичная идея, потому что мы точно бы уже услышали друг друга. Моё сердце упало, когда я обошла вокруг дома и нашла сложенные дрова вместе с топором и чурбаном нетронутыми. Я села на один из пеньков  и глубоко вздохнула.

Мои лёгкие болели. Я, видимо, забыла на это время, что нужно дышать. Мои босые ноги были покрыты белой пылью от гравия – ноги, как у мраморной статуи. Вот я сидела за домом Колина и была жива, и не очень-то довольна результатом своей экспедиции.

Только я хотела предаться горько-сладким чувствам разочарования и облегчения, как меня заставило вздрогнуть звучное фырканье. Как чёрный вестник смерти, Луис выскочил из чащи и заслонил мне свет. Солнечные лучи обрамляли сияющим ореолом его силуэт. Его грива была незадолго до этого заплетена. Локонами она спадала на его мускулистую шею, от сияющего ореола солнца кончики, переливаясь, блестели. Несмотря на падающий свет мне в лицо, я видела его большие блестящие глаза.

- Луис, - прошептала я тихо, и вся моя тоска по Колину вырвалась наружу.

Мне его так не хватало. Даже моего страха перед Луисом не хватало мне, когда я лежала с жаром в кровати, а время тянулось бесконечно долго.

Он медленно повернул голову в мою сторону, вытянул шею и засопел. Узнал ли он меня? Дотронуться до него мне было нельзя, это было понятно, и это я никогда бы не сделала добровольно. Но узнал ли он мой голос?

- Это я, Луис. Я ничего тебя не сделаю.

Как смешно. Если кто-то и мог кому-то что-то сделать, то это Луис мне. Я могла чувствовать запах тепла на его шкуре - замечательный, успокаивающий аромат. Как научил меня Колин, я не смотрела ему прямо в глаза, они мягко блуждали.

Он снова фыркнул, в этот раз тише и более спокойно. Если Луис был здесь, Колин должен тоже быть где-то здесь. Он никогда не оставит его бегать одного без присмотра. Эта лошадь была слишком ценной.

Может быть, он всё-таки был в доме. Бесконечно медленно я поднялась. Луис оставался спокойно стоять, но я чувствовала, как его чёрные глаза следят за мной. Как можно спокойнее, с плавными движениями я направилась назад к входной двери. Теперь мои колени дрожали, и на мгновение я подумала, что мне нужно где-то присесть. Но слабость исчезла так быстро, как и появилась.

Я снова зашла в дом, и снова у меня появилось необъяснимое желание вести себя тихо. Я прошла в гостиную, встала посередине комнаты и прислушалась. Нет, я ничего не слышала, кроме далекого крика ласточек и первого осторожного пения сверчков. Но там что-то было. Я не могла этого не слышать, не чувствовать запаха, не видеть - я чувствовала это моим затылком. Оно было сверху.

Я посмотрела на потолок и попятилась, задыхаясь, назад, пока меня не остановила прохладная кожаная обшивка дивана. Сцены из папиного рассказа мелькнули у меня в голове - напали сзади ... укус - борьба ...

Колин висел, повёрнутый спиной к потолку, как парашютист. Рукава его белой тонкой рубашки развевались от сквозняка вечернего ветра, но его волосы прилипли, обрамляя его лицо, как чёрные змеи, к шершавой штукатурке потолка. Тёмный блестящий ореол.

Его глаза были закрыты, и я ясно видела тень его изогнутых ресниц на  щеках. Его рот был мягкий и мечтательный - у него было лицо ангела. Чистое и невинное. Я что, видела сон? Это было одно из моих видений в лихорадке, которые меня мучили? Это должно было быть так, ведь такого не существует ... Этого просто не могло быть.

Я закрыла глаза так сильно, что увидела вспышки перед закрытыми веками.

- Эй, - я открыла глаза. Колин стоял рядом со мной и улыбался мне. - А вот и ты.

Его кожа была усеяна крошечными бронзовыми крапинками.