— Он милый, да, но я не влюблена и не заинтересована. Прямо сейчас я ничто, — причитала я.

— Но ты всё для нас, — ответила мама, успокаивая меня, и хотела обнять меня. Но я поклялась себе не плакать. Я отвернулась от неё и сказала задыхающимся голосом, что должна побыть просто немного одной.

В моей комнате ещё пахло духами Николь. Я открыла окно возле кровати, истерически размахивая руками, чтобы свежий воздух попал в комнату, и посмотрела задумчивым взглядом на туманный край деревни.

Мне нужно было поехать к Майке и собирать одуванчики для её кроликов – об этом она спросила меня ещё в пятницу, и в моих ушах это прозвучало так смешно и по-детски, что я засмеялась. Я ей сказала, что мои подруги из Кёльна хотели приехать, и она не разозлилась и даже не обиделась. Мне не нужно было над ней смеяться.

Конечно, я могла себе представить что-то лучшие, чем рвать одуванчики,  но на встречу с подругами я просто зря потратила время.

Наконец-то духи Николь выветрились. Я села за письменный стол, перевела свои мысли на домашнее задание и попыталась не думать о моих двух «лучших» подругах.

После ужина я так устала, что мои глаза начали слезиться и у меня пробегал один холодок за другим. Прошло время, пока я согрелась под одеялом, и когда я засыпала, я всё ещё дрожала.

Несколькими часами позже, - было ещё очень темно, и тишина подсказывала мне, что утро было ещё далеко – я проснулась после одного удара сердца. Мне было так жарко, что я одним движением скинула с себя одеяло. Моё сердце быстро стучало. Я была не одна. Кто-то был здесь. В моей комнате. Я хотела включить свет, но не нашла выключатель. Где этот проклятый выключатель?

Лампа соскользнула с прикроватной тумбочки и упала с тихим лязгом на пол. В этот момент из-за облаков появилась бледная голубоватая луна и освятила комнату своим молочным светом. Мурашки поползли по моим рукам к шее. В панике я заглянула во все углы и закоулки моей комнаты. Но никого не увидела. И всё-таки я была не одна.

Минуты проходили с кошмарной медлительностью, пока я слушала своё задыхающееся дыхание. Почему я проснулась? Кто или что было здесь со мной?

Потом закричала птица на краю леса, и я странным образом успокоилась. У меня должно быть температура, да, и что-то было не в порядке - но мой страх улетучился. Только что я обдумывала, как убежать. А сейчас моя комната казалась мне сверкающим дворцом. Я встала, юркнула босиком к окну и посмотрела на улицу, так же, как после обеда.

Теперь мир больше не был туманным, а окунулся в мерцающий, магический, белый свет луны. Чёрная кошка сидела посередине улицы, тихо и безмолвно, как будто она наслаждалась полным одиночеством всеми своими чувствами. Когда она ощутила мое присутствие и подняла взгляд на меня, на мою спину внезапно опустилась тепло - не жар от температуры, а мягкий трепет, почти как ласка.

— Вспомни, - раздался чужой и всё-таки знакомый голос в моей голове.— Вспомни.

— Кто ты? — закричала я, и чары рассеялись. Кошка на улице убежала, а сильно угловатое облако закрыло луну. Я начала дрожать. Моя ночная рубашка прилипла, влажная и холодная, к моей вспотевшей спине.

Я облокотилась на спинку кровати и намотала одеяло на своё тело, в котором, казалось, пульсировала каждая клетка из-за высокой температуры. Я что, теряла рассудок? Но почему все мои чувства были не расплывчатыми, а яснее, чем всегда?

И что эти слова вообще означали? "Вспомни". О ком или о чём я должна вспомнить? Кровь стучала у меня в висках, когда я легла, и моя температура тела потихоньку нормализовалось.

"Сейчас не думай об этом", — умоляла я себя. "Завтра будет достаточно времени." Птица на краю леса жалобно пела,  и я погрузилась в сон.

Глава 7

Мимикрия

На следующий день я чувствовала себя скверно и не встала, когда прозвенел мой будильник.