|
Вдруг, подняв голову, Генриетта с изумлением заметила в нескольких шагах, среди кучки людей, Делагерша; он рассказывал о страшных опасностях, которым подвергся по дороге из Базейля в Седан. Как он очутился здесь? Генриетта не видела, как он вошел. - А разве мой муж не с вами? Но Делагерш, которого участливо расспрашивали мать и жена, не торопился отвечать Генриетте. - Погодите! Сейчас! И опять принялся рассказывать: - Между Базейлем и Баланом меня чуть не убили раз двадцать. Град, ураган пуль и снарядов!.. Я встретил императора. О, это храбрец!.. Из Балана я поспешил сюда... Генриетта стала трясти его за руку. - А мой муж? - Вейс? А он остался там. - Как там? - Ну да, он подобрал винтовку убитого солдата и сражается. - Сражается? Да почему? - О, это неистовый человек! Он ни за что не хотел пойти со мной, пришлось, конечно, его оставить. Генриетта пристально взглянула на него, широко раскрыв глаза. Наступило молчание. Она спокойно сказала: - Ладно! Я иду туда! - Вы пойдете туда? Как? Да это немыслимо! Это безумие! Делагерш стал опять говорить о пулях, о снарядах, которые осыпают дорогу. Жильберта схватила Генриетту за руки, стараясь удержать ее; старуха Делагерш всячески пыталась доказать, что при всей доблести Генриетты этот план - безумие. Но, как всегда, тихо и просто Генриетта повторила: - Нет, не уговаривайте меня! Я иду туда! Она заупрямилась, согласилась взять только черную кружевную косынку Жильберты, повязав себе голову. Все еще надеясь убедить Генриетту, Делагерш, наконец, объявил, что проводит ее хоть до Баланских ворот. Но вдруг он заметил часового, который среди сутолоки, вызванной устройством лазарета, не переставал ходить медленным шагом перед сараем, где заперли деньги 7-го корпуса; тут Делагерш вспомнил, испугался и пошел удостовериться, что миллионы на месте. Генриетта уже направилась к воротам. - Да подождите меня! Честное слово! Вы такая же бешеная, как и ваш муж! В ту минуту в ворота въехала еще одна санитарная повозка: им пришлось посторониться. Повозка была поменьше, обыкновенная двуколка; в ней везли двух тяжело раненных, лежавших на складных койках. Первого вынесли со всяческими предосторожностями, это оказался только комок кровавого мяса: рука была рассечена, бок весь разодран осколком снаряда... Второму раздробило правую ногу. Бурош сейчас же приказал положить второго на матрац, покрытый клеенкой, и начал первую операцию, а вокруг суетились санитары и помощники. Старуха Делагерш и Жильберта сидели на краю лужайки и свертывали бинты. Делагерш догнал Генриетту на улице. - Послушайте, дорогая госпожа Вейс, не совершайте этого безумства! Как вы разыщете мужа? Ведь его, наверно, там уже нет; он, должно быть, пошел домой прямо полями. |
