— Хорошо, я проведу тебя в лагерь.

Роланд тяжело вздохнул. Он был уверен, что потеряет Тию, едва она познакомится с Ингельдом, и это наполняло его сердце печалью.

Сейчас, десять лет спустя, все это выглядело смешным и наивным, но тогда... Тогда Роланд готов был выть от боли и тоски.

Но даже тогда, когда Роланд был убежден, что Ингельд отнимет у него Тию, он не испытывал ненависти к брату. Ингельд всегда оставался для него примером и образцом для подражания. Даже общаясь с Тией, Роланд невольно копировал брата — старался выглядеть сдержанным и молчаливым, хотя, видят боги, ему всегда было трудно держать язык за зубами.

Все изменилось спустя несколько часов.

3

Лагерь, в котором карнелийцы посвящались в мужчины, располагался у подножия невысокого каменистого холма. Ближе к вершине, в небольшой пещерке обитал Отшельник. Никто не знал его настоящего имени. И никто не знал, когда он появился здесь впервые. Даже старики в поселке принимали Посвящение, когда Отшельник уже жил на этом холме. Казалось, он жил здесь всегда.

Отшельник обычно не принимал участия в церемонии, но все воины-наставники считали своим долгом навестить его. О чем они говорили с Отшельником никто не рассказывал, хотя изредка кое-кто признавался, что из речей Отшельника мало что можно было понять.

Лишь однажды, лет тридцать тому назад, Отшельник все-таки выбрался из пещеры, и об этом случае потом долго рассказывали во всех карнелийских поселениях.

Отшельник оказался невысоким худощавым стариком, обросшим длинными седыми волосами и бородой. Выбравшись из пещеры, он предложил юным карнелийцам напасть на него с любым оружием. Подростки переглянулись было, но просьбу старика уважили. Хотя, конечно, действовали весьма аккуратно. Когда они все оказались на земле, старик попросил напасть снова и теперь уже в полную силу. На этот раз юные воители действовали решительней, но это им не помогло. Потом старик попросил присоединиться находившихся там взрослых воинов, но результат был тот же.

А потом Отшельник сказал длинную речь. Выражался он довольно мудрено, но общий смысл был понятен. Отшельник утверждал, что для того, чтобы стать непобедимым воином, они должны были полюбить. Всех — друзей, врагов, людей, Измененных.

Это напоминало речи миссионеров из Армании, которые тоже призывали ко всеобщей любви во имя спасения души. Отшельник, правда, о спасении даже не заикнулся. Он говорил только о непобедимости.

Речь его, впрочем, как и речи миссионеров, осталась для них непонятой. Ибо любовь и непобедимость в головах юных воинов вместе не укладывались.

Отшельник вскоре ушел, и за него пришлось отдуваться наставнику. В то время эта почетная роль досталась деду Тии. И он, надо заметить, блестяще разрешил все сомнения ребят. А слова его с того дня повторяли на каждом Посвящении.

— Тот, кто провел десятки лет в сражениях и остался жив, — говорил он, — может позволить себе такую роскошь как любовь к врагам. Вы видели, на что способен наш Отшельник, этот ветхий с виду старик. Если мы когда-либо доживем до его лет, если мы приобретем такой же воинский опыт, что враги будут падать от нашего малейшего движения, да, быть может и у нас больше не будет врагов. Но сейчас, парни, не приведи вас боги...

4

Роланд спрятал Тию на склоне холма, среди завала из валунов. Несколько лет назад Роланд и сам прятался в этом схроне, наблюдая как его старшие товарищи становятся взрослыми.

— К полудню Ингельд поднимется к Отшельнику и ты сможешь его перехватить, — сказал Роланд и вздохнул. — Только лучше бы тебе этого не делать.

— А для чего мы с тобой целый год мечами звенели? — нахмурилась Тия.