Роланд отчетливо сознавал, что каким бы физически крепким не был его противник, ему не сохранить этого темпа и скорости достаточно долго. Рассчитывать, что карнелиец не в состоянии продержаться под шквалом ударов пару-тройку минут было глупо. Продержаться до того мгновения, когда инур выдохнется и ослабит натиск.

Рано или поздно он устанет, это неизбежно как восход солнца. Роланд же почти не тратил сил. Ускользать, уворачиваться от ударов, изредка придерживая секиру врага, карнелиец мог еще очень и очень долго. Опасаться было нечего. Он не мог проиграть этот поединок. Инур скоро устанет и тогда он перестанет быть опасным. Он вообще перестанет быть.

Тревожило только одно — взгляд инура. И если поначалу казалось, что он готовит какой-то неожиданный ход, то вскоре Роланд понял, что это не так. Измененный ничем не мог удивить искушенного в боях карнелийца.

Но при этом во взгляде инура сквозила такая непоколебимая уверенность в своей победе, что в какой-то миг Роланд усомнился в своих ожиданиях. Время шло, секунда за секундой, удар за ударом, но никаких признаков усталости в инуре не наблюдалось. Хуже того, Роланду вдруг показалось, что его противник, быть может, не так уж и глуп...

В ту же секунду улыбка на лице инура сделалась шире. Роланд чертыхнулся, осознав ошибку, но его нога уже запнулась о корень. Он мог, конечно же мог выровняться и удержаться от падения. Если бы не секира...

Инур удвоил усилия и только сейчас карнелиец понял, насколько его противник выдохся. И еще он понял, что это последняя атака Измененного, он вот-вот рухнет без сил, обливаясь потом.

Вот только для Роланда это не имело особого значения. Он успел отвести удар секиры, но равновесие удержать не удалось.

Уже падая, Роланд понял, что проиграл схватку. Проиграл только потому, что сила духа инура и его желание победить оказалось сильнее.

В этот краткий миг карнелиец понял много чего. Но самое главное — Роланд отчетливо понял, что сам он смертельно устал. Устал от затянувшейся охоты за братом, от многолетнего бродяжничества, от нескончаемых схваток. В этом и только в этом заключалась причина поражения.

Единственное, что имело смысл — Селена. Именно ее образ заставил карнелийца встрепенуться и изгнать из сознания все мысли о проигрыше. Проиграл он или нет, умрет он сейчас или нет, значения не имело. Так или иначе, но Селену и Киру нужно было спасти. Любой ценой...

Карнелиец рухнул в траву, не сводя с противника настороженных глаз. Тот замер, буравя Роланда торжествующим взглядом. По лицу инура ручьем струился пот, он тяжело и шумно дышал. Он вымотался настолько, что был вынужден поставить секиру на землю.

— Притомился? — спокойно поинтересовался Роланд, готовясь к броску.

Он уже принял решение. Он не будет тратить силы и время на защиту. Он убьет инура, пусть даже ценой собственной жизни.

— На тебя... хватит... — бросил инур.

Измененный нахмурился. Он понял, что задумал противник. И это ему очень не понравилось. Он пришел, чтобы убить карнелийца и был готов умереть. Но умирать сейчас, в двух шагах от победы...

Инур окаменел — черви сомнения могли погубить его также, как минутой раньше сгубили карнелийца. Взревев, Измененный вскинул секиру.

— Роланд, нет!

Резкий девичий крик ударил по нервам, вынудив остановиться и Роланда, и противника. Они застыли, сверля друг друга уничтожающими взглядами.

— Что вы делаете? — послышался голос Селены. — Роланд, что здесь происходит?

Инур вдруг изменился в лице и отпрянул. Глаза его, обращенные к Роланду, расширились до предела. Карнелиец немедленно вскочил на ноги, готовый к бою, но инур не шелохнулся.