Расщелина оказалась довольно узкая по человеческим меркам, но тонкие в кости неко без особого труда втиснулись и забились как можно глубже.

Здесь было темно, и почти тихо — грохот боя едва проникал сюда.

— Можешь подремать, Ири, — предложила Инелия. — До вечера ждать осталось недолго, а тогда нас никто уже не поймает.

— А как же они? — насупилась Ири, в душе которой скреблись кошки. — Мы же... Мы ведь вместе пробивались из города. Эйдор, вроде, неплохой парень, хотя болтает всякие глупости.

— Это их война, — жестко отрезала Инелия. — Это их город. Мы здесь чужие.

Далийцы сражались бесстрашно, но силы были слишком неравны. Железный клин крестоносцев довольно быстро продавил оборону и началась бойня. Измененные погибли почти сразу, и только несколько оставшихся в живых далийских рыцарей смогли выдержать вражеский напор и почти организованно отступить к развалинам. За их спинами по-прежнему держалась смутно знакомая неко девушка.

— Эта девчонка еще жива! — вскинула брови Ири.

— Ее все прикрывают, — процедила Инелия. — Похоже, это довольная знатная особа.

— Инелия! Может мы можем...

— Нам тогда не уйти, понимаешь?

— Но где же мы могли видеть ее? — наморщила лоб Ири. — Тем более, если она знатная...

— О, черт! — выдохнула Инелия. — Кира! Там, во дворце, вспомнила, Ири? Это принцесса!

Ирия хлопнула себя по лбу.

— Точно! И еще раньше, помнишь, в корчме, вместе с тем чертовым карнелийцем!.. Но тогда что получается? Выходит — она наш враг?

Инелия не ответила. Кира враждовала с Ингельдом. А значит и в корчме, и во дворце она была врагом и для них. Но это было раньше. А сейчас...

— Она ведь... — голос Ири дрогнул. — Она как мы...

Инелия кивнула. Она понимала чувства Ири. Прошло уже много лет, но сестры хорошо помнили тот день, когда они впервые увидели Ингельда. И тот животный страх, охвативший их перед разъяренной толпой...

Дольше всех под натиском крестоносцев продержался Эйдор. Когда пали все его товарищи, он какое-то время в одиночку сдерживал напор врага. От его доспехов остались жалкие куски, из многочисленных ран сочилась кровь, но он стоял на ногах, а его меч все еще был смертельно опасен.

Когда счет убитых им рыцарей перевалил за второй десяток крестоносцы отступили. Вперед выбрался огромный воин, почти на целую голову возвышавшийся над строем.

— Как твое имя, рыцарь? — громыхнул он тяжелым басом. — Я — граф Гелен фон Валленберг, командующий особым корпусом ордена Святой Инквизиции.

— Мое имя как и мои титулы сейчас ни к чему. Мы не на рыцарском турнире.

— Так или иначе, — нахмурился граф Гелен, — но это честь для меня, сразить такого сильного воина как ты!

Он обнажил меч.

— Перед тем как мы скрестим мечи, назови мне хотя бы имя этой девушки. Я вижу, что она очень важна для тебя. Клянусь честью, если ты назовешь ее имя, я сохраню ей жизнь.

— Честь? — Эйдор покачал головой. — Ни ты и никто из твоих людей понятия не имеет о чести!

Крестоносцы возмущенно зароптали.

— Тихо! — повысил голос граф. — Напрасно ты пытаешься оскорбить меня.

— Оскорбить? — Эйдор расхохотался. — Я сообщаю свершившийся факт! О какой чести ты говоришь? Или может быть это не вы нарушили пакт о ненападении? Или может вы одержали ряд блестящих побед над нашей армией, нет?.