|
— Это все мышцы. — улыбнулся я, картинно напрягая все мышцы в теле. — Не дают звуку пройти. Ну, там, плотная структура, сами знаете…
— Мышцы да… — Мила с интересом посмотрела на меня. — Мышцы они такие, тут не поспоришь… Но все равно что-то не так. Секундочку…
Она переместила стетоскоп чуть в сторону, послушала еще, и ее лицо слегка разгладилось:
— У вас сердце не смещено случайно? Знаете, бывает такая особенность развития.
— Точно не смещено. — я помотал головой. — Не может быть смещено то, что похищено.
Мила оставила мою фразу без ответа, только плотоядно улыбнулась и продолжила елозить по моей груди стетоскопом.
— Что такое… — еще больше нахмурилась она спустя несколько попыток. — Никак не могу нащупать…
— Возможно, вы просто плохо прижимаете. — улыбнулся я, глядя в ее разноцветные глаза. — Стетоскоп, наверное, старый, мембрана такая себе.
— Хм… Может, вы и правы. — нахмурилась Мила. — Пойду возьму другой…
И она отшагнула назад, не глядя.
И умудрилась наступить на собственный же пушистый тапочек с помпоном!
Взмахнув руками, Мила завалилась на спину, но я успел раньше. Я подшагнул, завел руки ей под спину и удержал от падения, чуть наклонившись. Мы замерли в позиции, очень похожей на знаменитый прогиб из танго, разве что ногу Мила не задрала, как танцовщицы.
Она не пыталась вырваться, не пыталась убрать мои руки. Все прекрасно все понимали.
— Какая быстрая реакция… — прошептала Мила, глядя на меня блестящими глазами. — Скажите, а вы во всем такой… быстрый?
— Все зависит от того, о чем конкретно идет речь. — глядя ей прямо в глаза, проникновенно произнес я. — Например, есть я предпочитаю подольше, чтобы еда усваивалась лучше.
— Очень… похвально. — выдохнула Мила и прикусила нижнюю губу.
Это уже было откровенное приглашение. Откровеннее этого было бы только, если бы она прямо сейчас рванула на себе халат, тихо пришептывая «Возьми меня!»
Я нагнулся еще ниже, практически касаясь губами губ Милы…
И сдул с ее щеки выбившуюся из косички прядь волос.
— Вы хотели взять стетоскоп? — напомнил я, разгибаясь и поднимая Милу.
Она посмотрела на меня взглядом, в котором смешались подозрительность и растерянность. За все время нашего знакомства такой взгляд я вижу впервые.
Один-один, сучка. Может быть, раунд в больнице остался за тобой, но теперь я взял реванш.
Не скрывая ухмылки, я наблюдал, как она прошла к шкафчику, взяла новый стетоскоп и вернулась ко мне. За эти несколько десятков секунд она успела переварить моральное поражение и снова вернуться в свое обычное ехидное настроение. Она приложила новый стетоскоп к моей груди и принялась искать сердцебиение.
— Сердце работает как часы. — наконец произнесла она, отрывая стетоскоп от меня. — Насколько я могу судить, вы полностью здоровы, тэр Оникс. Но хочу вам сказать…
Что именно она хочет сказать, она так и не успела сообщить. Потому что в дверь лазарета внезапно загрохотали так, словно там снаружи рота барабанщиков была, которая перепутала дверное полотно с барабаном.
— Да-да, войдите! — крикнула доктор Мила, и накинула на скавенджера, который все еще лежал на столе, невесть откуда взявшуюся тканевую салфетку. — Тэр Оникс, прошу вас, одевайтесь.
Я не спеша подобрал с пола футболку, глядя, как дверь лазарета открывается и в нее входят двое незнакомых мне парней — курса так с третьего, на вид. |