— Уж не сомнеювась. — ухмыльнулся я. — Ладно, с этим все более или менее понятно, но меня интересует кое-что еще.

Я задал еще несколько вопросов, чисто для вида, чтобы не создавалось ощущение, что меня интересует только изомаг, потом купил несколько фениксовых перьев и кристалл алмазита, и вышел из лавки.

Рассказ Вилатова заставил меня снова задуматься о Болтоне Бейтсе и о том, насколько этот старикан с говорящим прозвищем «Пройдоха» на самом деле опередил свое время — время, в котором он жил. Опираясь на одни только предположения и, возможно, какие-то расчеты он придумал десятки артефактов, зелий, тоников и механизмов, часть из которых просто не могла быть создана в его время. А еще часть — не может быть создана до сих пор из-за отсутствия нужных материалов. Однако Бейтс все равно их создавал и придумывал, словно подозревал, что когда-то необходимые условия будут выполнены и все его придумки обретут физическое воплощение.

И, раз это произошло с десятком его изобретений, то почему бы этому же не произойти с остальными? Ведь то, что никто так и не нашел и не открыл изомаг, еще не означает, что его не существует. В моей прошлой жизни было много такого, о чем говорили «Да его не существует, это все байки и выдумки!», а потом я находил это что-то на борту затонувшего в семнадцатом веке корабля или в глубине системы пещер приносил это самое «что-то» заказчику, получая за это огромные деньги. Это, в конце концов, моя работа — искать то, в существование чего не верит все остальное человечество!

Но сперва надо перекусить. Пока я мотался туда-сюда, разговаривал с теми и с другими, время уже успело подобрать к обеду. Вкусная, но отнюдь не такая сытная, как хотелось бы яичница, уже исчезла из желудка, будто ее туда и не клали, и пора было уже положить что-то новое.

Был соблазн пойти в «Капель», но я, немного подумав, откинул эту идею. Астрид обязательно будет на меня отвлекаться, а это, хоть и приятно, но вовсе не хорошо. Она как-никак на работе, причем на работе, которую любит, и будет неприятно, если из-за жалоб на то, что она отвлекается, она эту работу потеряет.

Поэтому я принял решение вернуться в ту же кафешку, в которой завтракал, и узнать, чем они угощают на обед. На том и порешав, я прикинул нужное направление и зашагал по городу, привычно поглядывая на все происходящее вокруг.

К обеду население Смекалинска уже успел проснуться и выползти из своих нор на улицы. Их все еще было не так много, как вечером — все же погодка была такая себе, хоть дождь и прекратился, оставив после себя лишь хмурь и лужи. Самое то чтобы сидеть дома под пледом и пить горячий чай, глядя в окошко на тех, кому приходится ходить по всей этой слякоти.

Я свернул в очередной переулок, и столкнулся с кем-то. Невысокая фигурка вынырнула из-за угла на полной скорости, врезалась в меня и отскочила назад, топнув черным кроссовком в лужу и обрызгав и меня и себя тоже.

— Ну, блин. — вздохнул я, глядя на свои штаны. — Смотреть же надо, куда идешь!

— Сам смотри! — дерзко отозвалась она тонким девичьим голосом. — Ох, черт…

И вот это вот «Ох черт» было сказано уже совсем иным тоном. Упавшим, как гиря в пропасть. Полным отчаяния и страха одновременно.

Я перевел взгляд со своих штанов на ее штаны — черные, широкие, не стесняющие движений. Потом поднял взгляд выше — на черную кофту с длинным рукавом, тоже свободную, и на длинные черные волосы, спадающие на плечи волнистыми локонами. Некоторые прядки были собраны в тонкие косички, переплетенные белыми лентами.