— Теперь за тобой должок. — сказал я, опуская пистолет и подбирая с асфальта гильзу. — Я оставил тебе жизнь.

— Этого недостаточно. — она покачала головой и только после этого открыла глаза. — Моя жизнь не так много стоит.

— Значит, будет считать это авансом. — я поставил пистолет на предохранитель и спрятал его. — А там дальше посмотрим.

— Будет какое-то дальше? — в голосе девушки послышалась усмешка.

— Если будешь себя хорошо вести. — усмехнулся я, полез в карман, достал шарик, который отобрал у кошкоглазой, и показал ей. — Это, кажется, твое.

— Дай. — тут же требовательно сказала она.

— На. — я кинул ей шарик, она его ловко сцапала в воздухе и тут же замахнулась, чтобы разбить об землю.

Но не разбила. Промедлила секунду, и так и застыла с поднятой вверх рукой.

А потом подняла на меня глаза и тихо сказала:

— Не надо никакого «дальше». Не ищи меня. Пожалуйста. Ты не знаешь, во что ввязываешься.

— Ах, если бы мне давали по рублю каждый раз, когда я это слышу! — я рассмеялся. — У меня была бы тысяча рублей!

— Я предупредила. — вздохнула девушка, и разбила шарик об асфальт, исчезая в клубах серого дыма.

Я демонстративно отошел к стене, и слегка поклонился, указывая в сторону выхода из тупика — чтобы она понимала, что я пркрасно в курсе того, как работают эти шарики. И я даже, кажется, услышал легкие, едва различимые шаги по мокрому асфальту, когда она проходила мимо.

А потом все стихло и мы с Никсом остались в тупичке одни.

И тогда я достал из кармана то, что кошкоглазая выронила, когда в спешке кидала нож. Это оказался кусок плотной бумаги, свернутый в шарик, явно в приступе недовольства. Когда я его развернул, то оказалось, что это — кусок рекламного флаера, его половина, если говорить точнее. На ней был изображен атакующий прямо из сияния разлома вулх, а надпись наверху гласила: «Уникаль… Насмерть!.. Старшая… Бар…»

Все остальные куски слов остались на второй половине флаера, которой у меня не было. Зато на этой было то, что интересовало меня намного больше — фотография кошкоглазой, крупным планом. Все в той же маске, словно она ее вообще никогда не снимала.

А это, да еще вместе с многозначительным «Старшая» значило только одно. «Бой насмерть» — это про нее.

Осталось только найти, где этот самый бой насмерть будет проходить.

Глава 13

Не успел я выйти из переулка и вернуться на путь к кафе, чтобы наконец пообедать, как у меня в кармане зазвонил телефон. Ожидая от этого дня уже любой пакости, я вытащил телефон… Но это оказался всего лишь Паша.

— Привет! — с ходу выпалил он. — Я закончил свои дела, ты как?

— Я? — я удивился его звонку. — Я… Пожалуй, что тоже. А что?

— Надо возвращаться в Урмадан, сегодня же родительский день. Поедем вместе?

— Родительский день? — переспросил я. — Это в смысле родители приедут?

— Ну да. — Паша, судя по голосу, удивился тоже. — Ты не знаешь, что ли? К тебе не приедут?

Я не стал ему говорить, что моих родителей давно уже нет в живых, вместо этого ответил вопросом:

— А почему тогда ты в Смекалинске, а не в университете? К тебе никто не приедет что ли?

— У меня были дела! — явно смутившись, ответил Паша. — А родители все равно приедут только после обеда! Так что мы еще успеем даже поесть!

Ах, вон оно что.