Я даже не сомневался, что у него получится это сделать. С кем-то другим это, может, и не прокатило бы, но я и сам был в Урмадане на особом счету, так что план должен был сработать.

— Ну, если так, то рад буду помочь! — только и сказал я, на что Золтон обрадовался еще больше, словно я ему пообещал миллион долларов:

— Отлично! Тогда завтра заскочу за тобой! Будь готов!

И, не дожидаясь ответа, он бросил трубку. Я тоже не стал тратить время зря, вышел из туалета, убедился, что Паша так и не проснулся, и улегся обратно в кровать. Надо было выспаться.

Золтон действительно заявился с утра — буквально зашел на завтрак, как к себе домой. Как только двери распахнулись, впуская этого босоногого херувима во всем белом, Большой Зал сразу же погрузился в полную тишину. Перестали звенеть по тарелкам ложки и вилки, стих вечный гул обсуждений и пересуд, и взгляды всех присутствующих скрестились на Золтоне.

Всех, кроме меня. Я лишь только налег посильнее на овсянку с фруктами, понимая, что время, отведенное на завтрак, лично у меня только что резко сократилось.

— Доброго утра! — ослепительно улыбаясь, Золтон помахал рукой всем присутствующим. — Рад вас всех видеть! Приятного аппетита!

Закончив с любезностями, он прошел через весь зал, поднялся на помост, на котором располагался стол преподавателей, и завел с ними разговор. Я поймал на себе несколько заинтересованных взглядов от директора и Литовой, а потом директор медленно кивнул. Назидательно поднял палец, словно диктовал какое-то условие, и настала очередь Золтона кивать. Как всегда — несерьезно и с улыбкой на лице.

Я доел завтрак и допил кофе, и как раз вовремя — Золтон уже подошел ко мне, безошибочно найдя меня среди всех студентов.

— Я договорился! — радостно произнес он, протягивая мне руку. — Как и обещал! Готов?

— На все сто. — ответил я, пожимая ему руку, и слыша, как рядом Паша с присвистом втягивает воздух сквозь зубы. — Можно отправляться.

— Тогда вперед! Разлом нас жде-е-ет! — пропел Золтон, и вприпрыжку, словно девочка, гуляющая по полянке с ромашками, направился к выходу.

Я поймал изумленный и полный вопросом взгляд Паши, посмотрел за стол материамантов, поймал еще два таких же взгляда — Ада и Димы, вздохнул и хлопнул пораженного Пашу по плечу:

— Я потом все объясню. Вернусь… Хер знает когда. Ждите, в общем.

И пошел следом за Золтоном, слыша, как за спиной постепенно нарастает гул растревоженного студенческого улья.

— Я заметил, что у тебя нет ни оружия, ни боевого костюма. — сказал Золтон, на мгновение обернувшись.

— Ну, костюмом пока не обзавелся… — я поднял руку и призвал ледоруб, а потом удлинил его, превращая в косу. — А вот насчет оружия ты не угадал.

— О, как интересно! — брови Золтона взлетели на лоб. — Никогда не видел такого занимательного оружия!

Про пистолет я ему рассказывать не стал — Золтон он, конечно, Золтон, но что знают двое, как известно, знает и свинья. Проболтается где-нибудь на очередной тусовке, и даже не поймет, что сделал что-то не так.

Возле ворот Урмадана стояло две машины — большой черный фургон и белоснежный внедорожник, размером немногим меньше, чем фургон. Возле открытой двери фургона кучковались уже знакомые мне солдаты группы Золтона, и увидев меня, они тут же полезли внутрь.

Ну а меня Золтон коротким жестом пригласил в салон внедорожника.

Впрочем, внедорожником эта машина была только снаружи. Внутри же все выглядело примерно так же, как выглядело в машине Идзуми — мини-бар, экраны телевизоров, климат-контроль для каждого пассажира отдельно, и, конечно, белоснежная кожа как главный элемент отделки.