Лева препровождают в бальную залу, которая остаётся в прежнем, достойном сожаления состоянии — по-видимому, она восстановлению уже не подлежит. Мальчик уверен — новеньких привели сюда недаром; в том, что он будет приветствовать их именно здесь, есть какой-то тонко рассчитанный психологический эффект, но спрашивать у него охоты нет.

Когда он приходит в залу, новенькие уже там. Мальчик и девочка. Они привязаны к стульям, на глазах повязки. Так вот что имел в виду Кавено, говоря о том, что они «прозреют»! Сколько в этом человеке театральности, однако.

Мальчик всхлипывает, девочка пытается утешить его.

— Всё в порядке, Тимоти, — говорит она. — Что бы ни происходило, я уверена — всё будет хорошо.

Лев сидит напротив них и чувствует себя очень неловко — настолько эти дети напуганы. Он сознаёт, что должен излучать уверенность и позитив, но оказаться лицом к лицу с объятыми ужасом жертвами похищения — это совсем не то, что внимать толпе восторженных поклонников.

Кавено здесь нет, вместо него присутствуют двое взрослых из штаба. Лев сглатывает и пытается унять дрожь в руках, схватившись за подлокотники кресла.

— Ладно, — говорит он. — Снимите с них повязки.

У нового мальчика лицо покраснело от плача. Девочка же осматривается, оценивая ситуацию.

— Приношу извинения, что пришлось с вами так поступить, — говорит Лев. — Мы боялись, что вы нечаянно причините себе вред, да и нельзя было раскрывать, куда вас везут. Только так мы могли спасти вас, ничем не рискуя.

— Спасти? — восклицает девочка. — Вот как вы это называете?!

Лев пытается не замечать обвиняющих нот в её голосе, но у него не получается. Он заставляет себя, подобно Кавено, смотреть ей прямо в глаза, уповая лишь, что это сойдёт за силу и уверенность.

— Ну, может, как раз сейчас у вас другое мнение на этот счёт, и тем не менее мы именно спасли вас.

На лице девочки появляется возмущённое выражение, но мальчик вдруг ахает, и его мокрые глаза округляются.

— Это ты! Ты тот парень-десятина, который стал хлопателем! Ты — Левий Калдер!

Лев улыбается извиняющейся улыбкой и даже не пытается поправить фамилию.

— Да, но друзья зовут меня просто Лев.

— А я Тимоти! — охотно сообщает мальчик. — Тимоти Тэйлор Вэнс! А её имя Му... Ми... Я не помню, но оно начинается на «М», правда?

— Моё имя — это моё личное дело, и вас оно не касается, — отбривает девочка.

Лев смотрит в маленькую шпаргалку, которой его заранее снабдили.

— Твоё имя Мираколина Розелли. Приятно познакомиться, Мираколина. Можно, я буду называть тебя Мира?

Её горящий взгляд и упорное молчание ясно говорят, что нельзя.

— Ну хорошо, тогда пусть будет Мираколина.

— Да кто дал тебе право?.. — чуть ли не рычит девчонка.

Лев снова заставляет себя твёрдо посмотреть ей в глаза. Она знает, кто он, и она ненавидит его. Даже презирает. Ему подобные взгляды не внове, правда, не здесь, в этом замке.

— Наверно, ты плохо расслышала меня, — говорит Лев, в котором уже начинает закипать гнев. — Мы только что спасли вас.

— Ты это называешь спасением? — повторяет она.

Мгновение, лишь одно мгновение он смотрит на себя глазами этой девочки, и то, что он видит, ему совсем не нравится.

— Я рад принимать здесь вас обоих, — говорит он, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Мы ещё поговорим.

Лев жестом разрешает взрослым выпроводить новеньких, а сам сидит в бальной зале ещё добрых десять минут. Что-то есть в поведении Мираколины тревожно знакомое. Он пытается вспомнить миг, когда Коннор вытащил его из лимузина в тот далёкий день. Неужели он тоже вёл себя так же воинственно? Так же непримиримо? Многое из случившегося в тот день Лев постарался изгнать из памяти.