33 • Мираколина

Она не слышит первого выстрела, лишь чувствует, как транк-дротик ударяется в серебряный поднос на спине; зазубренный конец дротика застревает в толстой ткани её спортивной куртки. Мираколина не знает, где сидит стрелок, знает только, что он где-то сзади. Она надеялась, что снайперы бросили свои посты и укрываются от непогоды, но, по-видимому, один (а может, и больше) остался: наверно, понимает, что буря вроде этой предоставляет отличную возможность для побега детям, которые ещё не «перепрограммировались».

Следующий дротик свистит в нескольких дюймах мимо девочки — он прилетел с другого направления. Ага, значит, снайпер не один. Мираколина знает: в голову ей стрелять не будут — уж слишком велик риск; поэтому она подтягивает руки к туловищу, стараясь представлять собой как можно меньшую мишень. Очередной дротик ударяет в один из маленьких подносов, защищающих её ягодицы. А она-то ещё раздумывала, засовывать их туда или нет — уж больно неудобно, мешает быстро бежать. Хорошо, что засунула! На этот раз дротик не застревает, отскакивает прочь.

А через секунду Мираколина уже бежит по лесу, среди гнущихся под ветром деревьев. Если здесь окажутся какие-нибудь сторожа — это будет уже совсем из ряда вон. Скорее всего, выстрелы были сделаны из замка. Вряд ли даже самые преданные делу снайперы останутся на своём посту в лесу при угрозе торнадо. Девочка не имеет понятия, куда бежит, но любое направление сгодится, лишь бы оно вело прочь от замка. В конце концов она всё равно упрётся в забор, остаётся лишь надеяться, что тот будет не слишком высоким.

Темень — хоть глаз выколи, лишь по временам молнии выхватывают из мрака словно бы застывшие картинки окружающего. Одежда Мираколины вся изорвана, лицо расцарапано хлёсткими ветвями. Она скользит на раскисшей почве и шлёпается, но поднимается и продолжает бег. В следующую секунду сверкает молния, и девочка видит впереди сетчатую ограду. Та насчитывает примерно восемь футов в высоту, перелезть — пара пустяков, вот только поверху навита колючая проволока. Ну что ж, порезов и царапин прибавится, только и всего. До свадь... то есть до расплетения заживёт.

Задохнувшись и исчерпав почти весь запас сил, Мираколина бросается к препятствию, но перед самой оградой на неё кто-то налетает, сбивает с ног, валит в грязь. Она видит лицо своего преследователя лишь мельком, но этого достаточно, чтобы понять, кто он такой. Золотой мальчик собственной персоной не поленился броситься за ней вдогонку!

— Пошёл вон! — кричит она, царапаясь, как кошка, и стараясь столкнуть его с себя. Не добившись результата, Мираколина срывает поднос с груди, замахивается и врезает Леву по голове. Раздаётся тяжёлый звон металла. Преследователь было скатывается с неё, но тут же возвращается обратно.

— Клянусь, я тебе башку снесу вот этим самым подносом, если понадобится! — верещит она. — Отпусти! Мне плевать, что они тебе поклоняются, мне плевать, что ты их святой-рассвятой покровитель! Я ухожу, и тебе меня не остановить!

И тут Лев отпускает её и, задыхаясь, произносит:

— Я с тобой!

Это совсем не то, что она ожидала услышать.

— Что?!

— Я не могу больше в этом участвовать! Я не могу быть тем, кого они хотят из меня изобразить! Никакой я не святой. Пусть себе спасают десятин, сколько влезет, справятся и без меня, а я тоже валю отсюда!

Мираколине некогда разбираться, не морочит ли он ей голову. Ей некогда даже осмыслить толком его слова, но если он говорит правду, она сейчас это выяснит.

— Подсади меня!

Он без промедления выполняет её команду. Мираколина карабкается через ограду и зверски расцарапывается о колючую проволоку, когда спускается по другую сторону. Ну и ладно, Бог с ними, с царапинами, главное — она на свободе! Затем, перебравшись через ограду, к ней присоединяется Лев — мальчик, которого она считала своим тюремщиком.