Трейс стоит внутри и смотрит прямо на него — собран, напряжён. Застать его врасплох не получилось. Одной стремительной подсечкой он валит Коннора с ног — и пистолет уже в руке Трейса. Ещё одно ловкое движение — и Коннор, вдавленный щекой в грунт, задыхается в пыли; р-раз — и рука с акулой заломлена за спину. Ох, как больно! Коннору кажется, что шов сейчас, чего доброго, лопнет и рука отвалится.

Трейс оставляет Коннора корчиться на земле, а сам принимается за помощников — те даже взять ноги в руки не успели. Через пару секунд оба амбала валяются без сознания. Трейс возвращается к Коннору.

— Во-первых, — говорит он, — мочить кого-то в сортире — это подло и недостойно тебя. Во-вторых, если уж нападаешь, то не вдыхай перед этим, как кашалот — сразу выдаёшь себя с головой.

Коннор, которого всё ещё корёжит от боли, переворачивается, чтобы посмотреть врагу в глаза, и обнаруживает, что в лоб ему упирается дуло пистолета. Проходит несколько секунд — и Трейс отводит ствол. Лицо шефа безопасности сурово и непроницаемо.

— Стыдом сильно не терзайся, — цедит он. — Я ведь не простой военно-воздушный бёф. Я был в спецназе. При желании мог бы убить тебя десятком разных способов ещё до того, как ты уткнулся мордой в грязь.

Он вынимает обойму, но в этот момент Коннор хватает его за запястье, дёргает, и Трейс теряет равновесие. Коннор выворачивает пистолет из руки противника и снова наставляет его на бывшего бёфа, пока тот поднимается на ноги.

— Одна пуля там есть — в патроннике, — напоминает Коннор.

Трейс отступает, подняв руки вверх.

— Отлично сработано. Должно быть, теряю форму.

Оба какое-то время стоят, застыв и не сводя глаз друг с друга. Наконец Трейс произносит:

— Если собираешься меня убить — делай это сейчас, иначе я опять перехвачу инициативу.

Но запал у Коннора ужё прошёл, и оба это отлично понимают.

— Ты что, угрохал тех двоих? — спрашивает Коннор, глядя на ещё недавно таких крутых парней, теперь валяющихся на земле, словно мешки с картошкой.

— Да нет, только вырубил. Убивать беззащитных детишек нечестно.

Коннор опускает оружие. Трейс стоит спокойно.

— Убирайся, — говорит ему Коннор.

— Если ты вышвырнешь меня отсюда, это будет не очень умно с твоей стороны.

Услышав такое, Коннор взвивается.

— Тоже мне ещё умник нашёлся! Ты враг! Ты работаешь на них !

— Я и на тебя работаю.

— И вашим и нашим — так не бывает!

— А вот тут ты ошибаешься, — возражает Трейс. — Двойная игра — штука весьма популярная, причём во все времена. Отличная стратегия и себя оправдывает.

— Я тебе не марионетка, плясать под твою дудку не собираюсь!

— Конечно нет, — парирует Трейс. — Ты мой командир. Вот и веди себя как командир.

С трапа сходит ещё один заспанный пацан и направляется в уборную. Он замечает Трейса, Коннора и тех двоих, что валяются на земле, словно тряпичные куклы.

— А что это вы такое делаете? — спрашивает пацан, сообразив, что что-то явно не так.

— Когда тебе понадобится знать — я сам тебе расскажу, — рычит Коннор.

Пацан видит в руке начальника пистолет.

— А, ну да, я что, я ничего, — мямлит он и, забыв про уборную, уползает обратно в самолёт.

Коннор вдруг соображает, что сейчас произошло. Он отвлёкся, и у Трейса была масса времени, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу, но он ничего такого не сделал. Пожалуй, это можно рассматривать как шаг к взаимопониманию. Коннор взмахивает пистолетом:

— Пошёл.

Но теперь пистолет — так, только для виду, и опять оба противника отлично это понимают. Они уходят с главной аллеи и вступают в квадрат поставленных на консервацию истребителей.