Отлично развита физически, в совершенстве владеет стрелковым оружием, хитра и изворотлива.

Ввиду плохого качества фотопортрета прошу обеспечить все ОКР «Смерш» МВО наряду с фотографией субъективным портретом Матвеевой Юлии Руслановны.

Москва, внутренняя тюрьма НКВД, июль 1941 года

– Повторяю вопрос: когда и при каких обстоятельствах вы дали согласие работать на немецкую разведку?

Вера сидела, сжавшись в комок на крепко привинченном к бетонному полу металлическом табурете и стучала зубами от холода, страха и усталости. Этот капитан в форме НКВД уже шесть часов подряд задавал ей один и тот же вопрос. Вторые сутки ей не давали спать, и дважды девушка теряла сознание. Тогда ее просто обливали ледяной водой из стоящего здесь же железного ведра и продолжали допрос. Отвечать в сотый раз было бессмысленно, Вера уже знала, что следователи меняются каждые восемь часов, скоро придет новый и начнет спрашивать то же самое.

– Твое задание? – рявкнул капитан, подошел вплотную к девушке и, взяв ее за подбородок, рывком поднял лицо. – Тебе, подстилка немецкая, все равно придется все рассказать. Сейчас, – он посмотрел на часы, – ровно пять часов вечера. Через час я должен увидеть на своем столе твое чистосердечное признание в том, что ты работаешь на немцев, с подробным описанием, когда, как и кто тебя завербовал. Если ты не напишешь, что от тебя требуется, то уже в семь вечера тебя отвезут в Бутырку и бросят на ночь в камеру с уголовниками. А их там человек двадцать, и все давно изголодались по женскому телу. А ты такая вся ладненькая, – следователь провел рукой по груди Веры, – представляешь, что они с тобой там сделают за ночь? Ну что, будешь говорить? – Капитан внезапно наотмашь ударил девушку по лицу.

Она с трудом удержалась на табурете, почувствовав солоноватый привкус крови во рту.

– Разрешите? – в кабинет зашел совсем молоденький лейтенант и, покосившись на Веру, положил на стол перед следователем какие-то бумаги в серой папке.

– Ну что же, – хмуро начал капитан, ознакомившись с документами, – члены боевых экипажей 52-й отдельной тяжелой бомбардировочной эскадрильи подтверждают, что в указанный тобой период некий немецкий мессершмитт действительно вступил в бой с двумя немецкими истребителями и сбил их, обеспечив таким образом выполнение нашими бомбардировщиками боевой задачи. Хорошо. Но даже если в том самолете действительно была ты, это не снимает с тебя ответственности за дезертирство и подделку документов. Ты самовольно покинула место строительства оборонного рубежа под Звенигородом, а также выкрала служебные бланки в Главной авиационной инспекции. Или может быть, – голос следователя стал тихим и вкрадчивым, – Супрун сам отдал тебе их? Вы ведь были знакомы?

– Мне нечего добавить, – выдавила из себя Вера.

– Ну как знаешь. Я сейчас выйду ненадолго, а ты думай. Крепко думай…

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ШИФРОВКА № 2194/45

«УКР «Смерш» КБФ

Прошу согласовать с командующим КБФ и откомандировать двух боевых пловцов из состава РОН КБФ в распоряжение УКР «Смерш» МВО.

Солнечногорск, 15 час. 40 мин., 27 апреля 1945

– Значит, эвакуацию генерал-майора Евдокимова Люфтваффе планируют осуществить, задействовав гидросамолет BV 138, – задумчиво проговорил Бородин, склонившись над картой Тверской области. – Логичнее всего предположить, что самолет будет приводняться на одном из озер Оршинско-Петровской группы. Это в двадцати километрах к северо-востоку от Твери.